Сложив ладонь лодочкой, Перрин дотронулся до лица жены. Ему всегда было неловко касаться этих атласных щек толстыми мозолистыми пальцами.
— Я пойду с тобой, если пожелаешь, — сказала Фэйли. Странно. Обычно в ответ на подобные неуклюжие фразы звучала какая-нибудь колкость. — Но пожелаешь ли? Только честно.
— Я сам не понимаю, чего хочу, — признался Перрин. Нет, ему не хотелось тащить Фэйли в деревню. — Быть может… стать кузнецом в каком-нибудь городе?
— Если пожелаешь, — повторила она. — Но в таком случае люди Двуречья останутся без лорда. Им придется найти кого-то еще.
— Нет. Никакой лорд им не нужен. Поэтому я и хочу, чтобы во мне перестали видеть господина.
— Думаешь, они в момент откажутся от этой мысли? — Теперь от Фэйли пахло весельем. — После того, как насмотрелись на остальных? Вспомни, как они лебезили перед этим придурковатым Люком и как радушно приняли жителей равнины Алмот, привычных к лордам.
И как же поступят люди Двуречья, если Перрин отойдет в сторону, отказавшись быть их вождем? В тот оглушительный момент истины он понял, что Фэйли права. «Ясное дело, они выберут кого-то мне на замену. Кого-то более подходящего, — подумал Перрин. — Быть может, мастера ал’Вира».
Но готов ли он всей душой поручиться за это? Люди вроде мастера ал’Вира или Тэма запросто могут ответить отказом, и в итоге лордом станет, к примеру, старый Кенн Буйе. Да и будет ли у двуреченцев выбор? Если Перрин отступится, не выйдет ли так, что власть примет — или даже захватит — человек, считающий себя высокородным?
«Не будь дураком, Перрин Айбара, — подумал он. — Почти любой из них справится лучше тебя».
И все же мысль о том, как кто-то другой назовет себя лордом и встанет у руля, вызвала у Перрина глубокую тревогу. И невероятно сильную печаль.
— Ладно, заканчивай с размышлениями, — сказала Фэйли. — У меня грандиозные планы на этот вечер.
Девушка трижды хлопнула в ладоши, и люди у подножия холма пришли в движение. Вскоре на вершину взобрались слуги. Перрин узнал в них людей, выбранных женой из массы беженцев, — группу преданных ей Ча Фэйли.
Они расстелили на земле принесенный кусок парусины, накрыли его одеялом, а сверху поставили корзинку, распространявшую запах… Ветчины?
— Что все это значит, Фэйли? — осведомился Перрин.
— Поначалу, — сказала она, — я думала, что ты запланировал нечто особенное на наш с тобой шанна’хар . Но ты молчал; поэтому я занервничала и поспрашивала у людей. Как ни странно, оказалось, что в Двуречье его не отмечают.
— Шанна’хар? — почесал в затылке Перрин.