Фэйли встала с табурета, передала толстые томики курчавому парню с чернильными пятнами на пальцах и камзоле, улыбнулась Бавину и отправилась прочь из владений квартирмейстера. По пути девушка огорченно отметила, что замеченные ею раньше пучки дикого лука уже успели испортиться. Побеги, которые она видела считаные минуты назад, размякли и потекли, будто растение гнило на солнце уже несколько недель. Случаи порчи продовольствия в лагере начались совсем недавно, но, судя по донесениям разведчиков, в округе подобное происходило намного чаще.
По сумрачному небу трудно было судить, который час, но горизонт потемнел, и Фэйли решила, что пора наконец встретиться с Перрином. Она улыбнулась. Мать не раз предупреждала, кем она станет, рассказывала, чего от нее ожидают, и в свое время Фэйли боялась угодить в ловушку, расставленную самой жизнью.
Но о чем не упоминала Дейра, так это об ощущении, что ты на своем месте. И все из-за Перрина. Разве это ловушка, если ты угодила в нее вместе с любимым человеком?
Перрин стоял, поставив ногу на пенек срубленного дерева, и смотрел на север. С вершины холма открывался вид на всю равнину до самых утесов Гареновой Стены, вздымавшихся к небу, словно костяшки пальцев дремлющего великана.
Распахнув сознание, Перрин искал волков. Их было несколько — так далеко, что присутствие стаи почти не чувствовалось. Волки держались подальше от больших скоплений людей.
За спиной у него раскинулся лагерь, чьи границы были отмечены дрожащими огнями бивачных костров. Этот холм стоял обособленно, но его нельзя было назвать уединенным, и Перрин не понимал, почему Фэйли захотела встретиться здесь на закате, но от нее пахло приятным волнением, и он не стал любопытствовать. Женщинам нравится иметь секреты.
Он услышал, как Фэйли поднимается на холм, мягко ступая по влажной траве. Она умела ходить почти беззвучно — лучше, чем можно было подумать, хотя до Илайаса и до любого айильца ей было далеко, — но ее выдавал аромат мыла с лавандой. Им Фэйли пользовалась только в те дни, которые считала особыми.
Она поднялась на вершину холма — красавица в фиолетовом жилете поверх длинной шелковой блузы более светлого оттенка. Впечатляющее зрелище. Где она раздобыла эту одежду? В этом изящном наряде Перрин видел ее впервые.
— Муж мой, — подойдя к нему, сказала Фэйли. Перрин слышал, что у подножия холма есть еще кто-то: наверное, Ча Фэйли , которым было велено ждать. — У тебя озабоченный вид.
— Это я виноват, что Гилла и остальных взяли в плен, — сказал он. — Я совершаю одну ошибку за другой. Просто чудо, что люди еще следуют за мной.