— Что? — Она отложила бумаги.
— Айбара, — ответил Гавин. — Он не дал согласия на встречу.
— Илэйн предупреждала, что с ним может быть непросто.
— Думаю, он встанет на сторону ал’Тора, — сказал Гавин. — Это видно по его лагерю. Айбара обосновался поодаль от других. Сразу же отправил гонцов к айильцам и тайренцам. У него серьезная армия, Эгвейн. Огромная. И с ним белоплащники.
— Белоплащники? В таком случае не похоже, что он поддержит Ранда, — произнесла Эгвейн.
— Но и к нам вряд ли прибьется, — возразил Гавин. — Эгвейн… Белоплащников возглавляет Галад.
— Твой брат⁈
— Он самый. — Гавин покачал головой. — Столько армий и альянсов… Они как сухой трут, и Айбара и его армия могут стать тем кресалом, что высечет искру, от которой все это сборище воспламенится, будто фейерверк.
— Когда Илэйн встанет здесь лагерем, ситуация упростится, — заметила Эгвейн.
— А что, если ал’Тор не объявится? Что, если он затеял все это, чтобы отвлечь внимание от других своих дел?
— С какой стати? — усомнилась Эгвейн. — Он уже доказал, что при желании может спрятаться от кого угодно. — Она покачала головой. — Гавин, он знает — пойми, знает! — что не нужно ломать печати. По крайней мере, в этом уверена часть его существа. Может, поэтому он и рассказал мне о своих планах — чтобы я успела собрать тех, кто против, и переубедить его.
Гавин кивнул — и все. Ни споров, ни возражений. Даже не верилось, что он так изменился. Остался таким же настойчивым, но препирался с Эгвейн значительно реже. После той ночи, когда он уложил троих убийц, Гавин стал прислушиваться ко всем ее просьбам. Но не как слуга, а как напарник, всегда готовый проследить, чтобы желания Эгвейн были исполнены.
Это замечательно. И очень важно, поскольку Совет Башни, похоже, вознамерился отозвать свое согласие, которым поручил Эгвейн вести переговоры с Рандом. Она опустила взгляд на стопку бумаг, среди которых хватало посланий с «рекомендациями» от восседающих.
Но они к ней хотя бы обратились — вместо того, чтобы втихомолку плести паутину интриг. И это хорошо, а посему ей нельзя игнорировать сестер. Пусть и дальше думают, что правильнее действовать с ней заодно. И в то же время нельзя допускать предположений, будто Эгвейн можно приструнить парой-другой окриков.
Хрупкое равновесие…
— Что ж, значит, пора проведать твою сестру.
Гавин грациозно встал, и три кольца, что он носил на цепочке на груди, звякнули друг о друга. Надо будет снова спросить, откуда у него эти кольца. Как ни странно, на эту тему Гавин говорить не хотел. Он придержал входной клапан палатки, и Эгвейн вышла наружу.