Внизу его взору предстал новый тренировочный плац для Стражей — старый перекопали, когда Элайда затеяла возведение дворца для себя, и никто не знал, как Эгвейн поступит с этим недостроем.
На плацу было оживленно: одни упражнялись в беге, другие фехтовали, третьи разучивали приемы рукопашного боя. С таким наплывом беженцев, солдат и наемников нечего удивляться, что у многих новичков обнаружились (по их мнению) задатки Стражей. Эгвейн открыла плац для всех, кто желал проявить себя, поскольку в ближайшие недели планировала возвысить множество женщин: каждую, кто будет готов получить шаль.
Гавин провел на плацу несколько дней, но там ему не давали покоя призраки людей, которых он убил. Тренировки остались в прошлом, в том времени, когда все было как надо. Другие Отроки легко — и даже с радостью — вернулись к прежней жизни. Почти всех его офицеров — Джисао, Раджара, Даррента и прочих — уже связали узами Стражей, и скоро от прежнего отряда останется один-единственный человек: сам Гавин.
Щелкнул дверной замок. Послышались приглушенные голоса. Гавин обернулся и увидел Эгвейн; облаченная в желто-зеленое платье, она шла к столу Сильвианы. Та взглянула на Гавина, и ему показалось, что по лицу хранительницы летописей скользнула тень недовольства.
Заметив посетителя, Эгвейн сохранила безмятежный вид — быстро же она усвоила манеры Айз Седай, — и Гавин почувствовал себя не в своей тарелке.
— Утром погибла еще одна сестра, — тихо сообщил он, приблизившись к Эгвейн.
— Формально говоря, — заметила Эгвейн, — это случилось вчера ночью.
— Нам надо побеседовать, — не сдержался Гавин.
— Ну что ж… — Переглянувшись с Сильвианой, Эгвейн грациозной походкой вернулась обратно в кабинет, и Гавин, игнорируя хранительницу летописей, последовал за ней.
Кабинет Амерлин был одним из самых пышных покоев Башни: стены обшиты резными панелями из светлого полосчатого дерева, на каждой изображены занятные сценки и причудливые пейзажи, камин сделан из мрамора, а пол выложен темно-красными каменными блоками в форме ромбов. На резной столешнице огромного рабочего стола стояло два светильника, сработанных в виде воздевших руки женщин. Между ладонями у каждой горело пламя.
Вдоль одной стены стояли шкафы, полные книг, расставленных — как казалось — соответственно их размеру и цвету переплетов, а вовсе не согласно их содержанию. Должно быть, их принесли, дабы украсить кабинет Амерлин, покуда Эгвейн не подберет библиотеку по своему вкусу.
— И о чем же нам надо побеседовать? — спросила Эгвейн, усаживаясь за свой стол.