— Об убийствах, — ответил Гавин.
— А поконкретнее?
Гавин закрыл дверь.
— Чтоб мне сгореть, Эгвейн! Неужели обязательно надевать эту маску всякий раз, как мы разговариваем? Можно мне хоть раз увидеть не Амерлин, а тебя — Эгвейн?
— Я демонстрирую тебе Амерлин, — объяснила Эгвейн, — поскольку ты отказываешься ее принимать. Смирись, и мы, быть может, выйдем за эти рамки.
— О Свет! Ты даже говорить научилась как одна из них!
— Потому что я и есть одна из них, — сказала Эгвейн. — И выбор слов выдает тебя, ибо нельзя служить Амерлин, отказываясь признавать ее власть.
— Поверь, Эгвейн, я признаю твою власть, — возразил Гавин. — Но хочу видеть в тебе человека, а не титул. Разве это не важно?
— Сперва научись послушанию. — Ее лицо смягчилось. — Прости, Гавин, но ты пока не готов.
«Спокойнее, не принимай близко к сердцу», — велел он себе, стиснув зубы, а вслух произнес:
— Хорошо, договорились. Итак, убийства. Мы выяснили, что ни у одной из погибших не было Стража.
— Да, мне уже сообщили, — кивнула Эгвейн.
— Тем не менее, — сказал Гавин, — это наводит на крайне серьезные мысли. У нас не хватает Стражей.
Эгвейн сдвинула брови.
— Мы готовимся к Последней битве, Эгвейн, — продолжил он, — но у некоторых сестер — у многих сестер! — нет Стражей. У некоторых был один, но после смерти Стража они не берут кого-то на замену. Другие попросту не желают связывать кого-то узами. По-моему, это недопустимо.
— И что мне сделать? — Эгвейн сложила руки на груди. — Повелеть, дабы каждая обзавелась Стражем? Такой приказ отдать?
— Именно.
Она рассмеялась:
— Гавин, у Амерлин нет такой власти.
— В таком случае пусть прикажет Совет.
— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Решение о выборе Стража очень личное, даже интимное. Его никому нельзя навязывать!
— Что ж, — не сдавался Гавин, — решение отправиться на войну тоже чрезвычайно «личное» и в высшей степени «интимное», но мужчин повсюду призывают вступать в армию. Иной раз стоит пренебречь чувствами ради выживания. Стражи отвечают за жизнь сестер, и вскоре каждая Айз Седай будет на вес золота, ведь сюда явятся десятки и сотни троллочьих легионов. В бою каждая сестра будет ценнее сотни солдат, а ее Исцеление сохранит десятки жизней. Айз Седай принадлежат не себе, а всему человечеству, и ты попросту не имеешь права допустить, чтобы сестры оставались без охраны!
Он говорил с таким пылом, что Эгвейн откинулась на спинку кресла. А затем, дослушав речь Гавина, против всех ожиданий, кивнула:
— Пожалуй… в твоих словах, Гавин, есть здравое зерно.
— Подними этот вопрос перед Советом, — предложил Гавин. — В конце концов, Эгвейн, если сестра не связывает себя узами со Стражем, это чистой воды эгоизм. Благодаря узам человек сражается не в пример лучше, а нам нужно использовать любое преимущество, какое только возможно. К тому же это поможет предотвратить убийства.