«Вот это прыть, — подумал Гавин. Тяжело дыша, он остановился и уперся руками в колени. — Неестественная быстрота».
Секундой позже подоспели двое гвардейцев Чубейна с мечами наголо.
— Убийца. Подслушивал у двери Эгвейн. Вон туда убежал, — махнул рукой Гавин.
Один устремился в указанном направлении, а другой отправился поднимать общую тревогу.
«О Свет! — подумал Гавин. — Что, если он не подслушивал? Что, если я перехватил его на выходе из спальни?»
Усталость как рукой сняло. Гавин бросился к двери Эгвейн. Не убирая меч в ножны, подергал ручку. Не заперто!
— Эгвейн! — крикнул он, распахнул дверь и ворвался в комнату.
Его ослепила яркая вспышка. Грянул гром, и Гавин оказался завернут во что-то невероятно прочное. Невидимые канаты подняли его в воздух, меч выпал из рук, а рот заткнула какая-то непостижимая сила.
Он обнаружил, что беспомощно висит под потолком, и задергался, пытаясь высвободиться. В этот момент из спальни вышла сама Амерлин, в малиновом платье с золотой оторочкой. Как видно, она не спала.
И у нее было не самое довольное лицо.
Мэт сидел в гостинице, у самого камина, и досадовал про себя, что огонь разожгли слишком уж сильно. Жар пробирал сквозь поношенную куртку, белую рубаху и толстые штаны, какие обычно носят работники. У сапог были хорошие подошвы, но стертые бока. Шляпу он надевать не стал, а нижнюю половину лица прикрывал шарф.
Медальон еще оставался у Илэйн. Без него Мэт чувствовал себя совершенно голым. Возле стула, сработанного из горного дуба, лежал короткий меч, но больше напоказ. Рядом стоял невинного вида дорожный посох; если что, Мэт предпочтет пустить в ход его или спрятанные под курткой ножи. Но меч бросался в глаза, и головорезы, что слоняются по улицам Малого Кэймлина, дважды подумают, прежде чем лезть в драку.
— Понимаю, почему ты им интересуешься, — сказал Чет.
Такие, как Чет, найдутся почти в каждом трактире — достаточно старые, чтобы повидать, как люди вроде Мэта рождаются, живут и умирают, и охотно рассказывающие обо всех этих годах, если проставишься кружкой-другой. А иной раз и проставляться не обязательно.
На вытянутом лице Чета серебрилась щетина. Шляпу он носил набекрень. Куртка — заплата на заплате — когда-то была черной, а красно-белая нашивка на кармане выцвела до полной неузнаваемости, но вроде бы что-то военное. Да и глубокий розовый шрам, что рассекал щеку и уходил под воротник, вряд ли остался от пьяной драки.
— Ну да, — продолжил Чет, — многие спрашивают про командира этого Отряда. Что ж, в благодарность за кружку эля позволь дать тебе совет. Судя по виду, ты соображаешь, каким концом меча в людей тычут, но к этому парню не лезь. Не дури. Он — принц воронов, лорд удачи. Он играл на свое будущее с само́й костлявой, уж поверь. И в каждой схватке одержал победу.