Брин стал прихлебывать чай, а Суан повернулась к Гавину:
— Что касается тебя, Гавин Траканд, готовься к неприятному разговору. С чего это ты начал командовать Амерлин и втолковывать ей, как себя вести? Нет, ну в самом деле! Вы, мужчины, иногда держите нас, женщин, за персональных девочек на побегушках. Выдумываете самые нелепые планы, а потом ожидаете, что мы претворим их в жизнь.
Судя по тому, как Суан смотрела на Гавина, она не ждала другого ответа, кроме пристыженно потупленного взора. Оправдав ее ожидания, Гавин поспешил выйти из комнаты, дабы избежать дальнейших выговоров.
Слова Брина не удивили его. Тот был человеком в высшей степени последовательным и уже не раз повторял то, что прозвучало сегодня — обдумывай свои поступки, не спеши и перестань действовать импульсивно. Но Гавин провел в размышлениях уже несколько недель, и все это время его мысли кружились, словно мухи, пойманные в кувшин. Поэтому он ни до чего не додумался.
Гавин шагал по коридорам, подмечая гвардейцев Чубейна, стоявших на равном расстоянии друг от друга. Юноша твердил себе, что нет, он не станет подниматься к Эгвейн, а сейчас лишь проверяет караульных. Тем не менее в самом скором времени он оказался в коридоре неподалеку от покоев Амерлин. Всего один коридор. Глянет одним глазком, да и…
Он замер. «Что я творю?» — подумал Гавин.
Сегодняшняя его нервозность по большей части брала начало в неведении. Хорошо ли охраняют Эгвейн? Он не сможет уснуть, пока…
«Нет, — запретил себе Гавин. — На сей раз я выполню ее просьбу». И развернулся, собираясь уйти.
Но какие-то звуки шагов и шорох одежды остановил его и заставил оглянуться. Шорох шагов и шелест одежды. Послушницы, по всей вероятности, уже улеглись, но служанки могли разносить поздний ужин, ведь в Белой Башне не только Гавин с Брином бодрствовали, когда другие спят.
Снова этот звук. Тихий, еле слышный. Гавин сдвинул брови, разулся, прокрался вперед и выглянул из-за угла.
Ничего. Дверь в покои Эгвейн — с золотой инкрустацией в виде Авендесоры — была закрыта, коридор пуст. Гавин со вздохом помотал головой и прислонился к стене, чтобы обуться. Жаль, что Эгвейн не позволила Чубейну хотя бы поставить гвардейцев у ее двери. Оставлять ее без присмотра — все равно что…
В тени что-то шевельнулось. Совсем рядом с дверью Эгвейн. Гавин замер. Темная ниша была совсем небольшой, каких-то несколько дюймов в ширину, но, глядя на эту черноту, Гавин не мог сосредоточиться, и его взгляд соскальзывал с нее, как соскальзывает с горячей репы кусочек сливочного масла.