— Ничего, — ответил Гавин. — Для меня нет ничего, кроме нее.
— В том-то и проблема.
— Почему же это проблема? Я люблю ее!
— Ты уже говорил. — Брин смотрел на него — одна рука на столе, другая на колене, — и Гавин едва не съежился под этим взглядом. — Ты всегда был горячим парнем, Гавин. Как твои мать и сестра. Импульсивным и, в отличие от твоего брата, совершенно нерасчетливым.
— Галад ничего не рассчитывает, — возразил Гавин. — Он просто действует, и все.
— Нет, — сказал Брин. — Пожалуй, я неверно выразился. Пусть Галад не расчетлив, но он и не импульсивен. Импульсивность — это необдуманные поступки, а Галад хорошенько все обдумал, разработал собственный моральный кодекс и теперь способен действовать быстро и решительно — ведь он уже знает, что делать. Но твоими поступками управляет страсть. Ты руководствуешься не разумом, а чувствами, действуешь второпях, на эмоциональном надрыве. Это придает тебе сил: ты вступаешь в игру, когда это необходимо, а с последствиями разбираешься позже. Обычно чутье не подводит тебя — так же, как не подводило твою мать. Но из-за этого ты ни разу не делал осознанный выбор, когда чутье уводило тебя в неверном направлении.
Гавин обнаружил, что кивает.
— Знаешь, сынок, — подался вперед Брин, — мужчина — это нечто большее, чем одна побудительная сила и единственная цель. Никакой женщине не нужен подобный мужчина. Думается, те, кто работает над собой и своим положением, а не посвящает все силы демонстрации своей преданности, — вот такие люди добиваются своего. И с женщинами, и в самой жизни. — Он потер подбородок. — Поэтому, раз уж тебе нужен совет, скажу вот что: выясни, кто ты таков без Эгвейн, а вот затем уже разберись, какую роль она сыграет в твоей судьбе. Думаю, женщине нужно…
— С каких это пор ты стал знатоком женщин? — осведомился новый голос.
С удивлением обернувшись, Гавин увидел, что дверь распахнулась, а на пороге стоит Суан Санчей. Но Брин не сплоховал:
— Ты давно уже подслушиваешь, Суан, и знаешь, что не в этом суть нашего разговора.
Суан фыркнула и деловито вошла в комнату. В руках у нее был чайник.
— Спать тебе пора, — сказала она, не обращая на Гавина никакого внимания, если не считать беглого взгляда.
— Истинная правда, — небрежно отозвался Брин. — Вот только нужды Тар Валона отказываются потакать моим прихотям.
— Можно и утром над картами посидеть.
— И ночью. И днем. Каждый проведенный здесь час равен нескольким лигам, которые мы не сдадим в случае прорыва троллоков.
С громким вздохом Суан передала ему чашку, а затем налила чай, и в комнате повис аромат морошки. Крайне странно было видеть, как женщина, из-за своих способностей выглядевшая не старше Гавина, окружает седовласого генерала Брина материнской заботой.