— Все Чада перешли реку. Потерь нет. — Он глянул на небо. — Чтоб они сгорели, эти тучи! С таким небом не поймешь, который час.
— Четыре пополудни, — сказал Галад.
— Точно?
— Да.
— А как же привал? Разве мы не собирались обсудить дальнейшие действия?
Привал был запланирован на полдень. Предполагалось, что к тому времени войско выйдет из болот.
— Выбор у нас пока что небогатый, — заметил Галад. — Я поведу людей на север, в Андор.
— Детей Света встречали там… неприветливо.
— Есть уединенное местечко на северо-западе. Там от меня не отвернутся. И не важно, кто владеет троном.
Да ниспошлет Свет, чтобы Львиный трон удерживала Илэйн. Да ниспошлет Свет, чтобы она вызволилась из паутины Айз Седай, хотя Галад опасался худшего. Многие — и не в последнюю очередь ал’Тор — хотели бы использовать ее в качестве фишки на игровой доске. Она своевольна и упряма, и ею нетрудно манипулировать.
— Без припасов не обойтись, — сказал Тром. — Фуража маловато, а в деревнях, как правило, шаром покати.
То было справедливое замечание, и Галад кивнул.
— Хотя план неплохой, — согласился Тром, потом понизил голос. — Знаете, Дамодред, я боялся, что вы не возьмете командование на себя.
— Как я мог отказаться? Нельзя же было бросить Детей, когда они лишились вождя.
— То есть для вас все так просто? — улыбнулся Тром.
— Не только для меня. Так должно быть для всех остальных. — Галад занял этот высокий пост из необходимости. Ему пришлось. Других вариантов не было. — Грядет Последняя битва, и Чада Света будут сражаться в ней. Даже если придется заключить союз с Драконом Возрожденным, мы обязательно будем в ней сражаться.
Уже какое-то время Галад размышлял об ал’Торе. Ясное дело, Дракону Возрожденному придется вступить в Последнюю битву. Но кем был этот ал’Тор — истинным Драконом или послушной марионеткой Башни? Небо вконец потемнело, а грязь стала почти непролазной. Нет, ал’Тор наверняка — истинный Дракон Возрожденный. Но это не значит, разумеется, что он не марионетка Айз Седай.
Вскоре скелеты деревьев сменились более привычным пейзажем. У здешних растений все равно были желтые листья и множество сухих ветвей, но это лучше, чем пепельно-серый пух.
Примерно часом позже Галад заметил, что чадо Барлетт возвращается. Разведчик был сухим мужчиной, со шрамом на щеке. Когда он подошел, Галад поднял руку:
— Какие новости?
Барлетт приветствовал его, приложив руку к груди:
— Где-то через милю деревья редеют, а болото подсыхает, милорд капитан-командор. Дальше открытое поле, на нем ни души. Путь на север свободен.
«Хвала Свету!» — подумал Галад и кивнул Барлетту. Тот незамедлительно заторопился обратно, скрывшись среди деревьев.