Здесь же наблюдалась совершенно иная картина. Какими бы фокусами с цифрами Бавин ни маскировал хищения, они относились к разряду истинной волшбы. Но он тем не менее был точно нечист на руку — или, по крайней мере, проявлял недюжинную изобретательность в распределении съестных припасов. Такое неизбежно. Мало какой квартирмейстер сочтет свои ухищрения воровством: он распоряжается своими запасами, только и всего.
— Крайне странные коленца выкидывает порой судьба, — заметила Фэйли, перелистывая страницы.
— Миледи? — не понял Бавин.
— Хм? Нет, ничего. Разве что лагерь Торвена Рикшана получает обед и ужин добрым часом раньше остальных. Не сомневаюсь, что это случайность.
— Вы совершенно правы, миледи, — не сразу ответил Бавин, и Фэйли продолжила листать журналы.
Кайриэнский лорд Торвен Рикшан заведовал одним из двадцати лагерей, которые отвели для основной массы беженцев, и под его крылом собралось неестественно большое число аристократов. Внимание Фэйли к этому факту привлекла Аравин; непонятно, как Торвин добился того, что ему доставляют еду в первую очередь, но так дело не пойдет. В остальных лагерях скажут, что одним Перрин благоволит, а другим уделяет значительно меньше внимания.
— Да! — беспечно рассмеялась Фэйли. — Всего лишь случайность. Всякое бывает в таком огромном лагере. Кстати, буквально на днях Варкел Тиус жаловался мне, что подал запрос на парусину для починки рваных палаток, но прошла уже неделя, а материалов все нет и нет. Однако мне точно известно, что во время переправы Соффи Моратон порвала палатку и ее залатали тем же вечером.
Бавин молчал.
Фэйли не стала произносить обвинительных речей: мать предупреждала, что хороший квартирмейстер — ценный актив и в тюрьме ему не место. Особенно если преемник, скорее всего, окажется и вполовину не таким компетентным, но таким же продажным. Поэтому Фэйли не собиралась выставлять грехи Бавина напоказ, но хотела, чтобы встревоженный интендант научился держать себя в узде. Она захлопнула гроссбух.
— Надеюсь, Бавин, таких случайностей станет меньше, — заметила Фэйли. — Не хотелось бы обременять тебя такими глупостями, но моему мужу незачем знать об этих затруднениях. Тебе же известно, каков он в гневе.
На самом деле Перрин не тронул бы человека вроде Бавина — скорее Фэйли взмахнула бы руками и улетела прочь, будто сокол. Но в лагере бытовало иное мнение. Зная, сколь свиреп Перрин в бою, а еще видя, как Фэйли порой вступает с мужем в споры — спровоцированные ею самой, дабы оживить ситуацию, — все предполагали, что у него крайне скверный нрав. И это хорошо. Главное, чтобы его считали добрым и честным защитником своих людей — хотя бы и гневающимся, когда ему перечат.