— И где же? — с нетерпением в голосе спросила Моргейз.
— Здесь, на юге. Мои люди называют Айз Седай ведьмами. Иной раз мне кажется, что это недалеко от правды.
— Галад…
— Не все женщины, способные владеть Единой Силой, являют по своей природе зло, — продолжил он. — Это традиционное заблуждение Чад. В «Пути Света» нет подобного утверждения; там говорится лишь, что искушение воспользоваться Единой Силой может развратить человека. Полагаю, те, кто распоряжается теперь в Белой Башне, ослеплены своим эгоизмом и нескончаемыми интригами.
Моргейз кивнула. Ей совсем не хотелось спорить на эту тему. Благодарение Свету, здесь не было Элайды и она не слышала Галадовых умозаключений!
— Так или иначе, — продолжил он, — мы будем сражаться рядом с ними, Драконом Возрожденным и, при необходимости, этим Перрином Айбара. Борьба с Тенью важнее любых разногласий.
— В таком случае позволь нам присоединиться к этой борьбе, — сказала Моргейз. — Галад, забудь про суд! Айбара намерен распустить часть армии, а остальные солдаты перейдут под командование ал’Тора.
Он посмотрел ей в глаза. Затем кивнул:
— Да. Теперь понимаю, что мы с тобой встретились по воле Узора и продолжим свой путь вместе. Но только после суда.
Моргейз вздохнула.
— Не я сделал такой выбор, — снова встал Галад. — Айбара сам предложил, чтобы его судили. Его мучит совесть, и отказывать ему в такой возможности было бы неправильно. Пусть докажет, что невиновен, — и нам, и самому себе. После продолжим. — Помолчав, он коснулся лежавшего на туалетном столике меча в белых ножнах. — А если продолжим без него, Айбара упокоится в Свете, заплатив за свои преступления.
— Галад, — сказала Моргейз, — тебе известно, что среди людей Перрина, которых ты удерживаешь в плену, находится Лини?
— Ей следовало обратиться ко мне, назвать себя. Ее я отпустил бы.
— Но она не сделала этого. Говорят, ты грозил казнить пленных, если Перрин не явится на битву. Ты в самом деле так поступил бы?
— Их кровь была бы на совести Айбара.
— Кровь Лини, Галад?
— Я… увидел бы ее среди других и избавил от опасности.
— Значит, остальных ты убил бы? — сказала Моргейз. — Людей, не сделавших ничего плохого и повинных лишь в том, что Айбара заморочил им голову?
— Не стал бы я никого казнить. То была пустая угроза.
— Ложь!
— Ну и ну! К чему этот разговор, матушка?
— К тому, чтобы ты задумался, сын, — ответила Моргейз. — О том, чему я должна была научить тебя раньше — вместо того, чтобы оставлять в плену примитивных иллюзий. Жизнь куда сложнее, чем бросок монеты, когда есть только два варианта: орел или решка. Напомни, я рассказывала тебе о суде над Тэймом Фелмли?