Оригинал — совсем другое дело. Илэйн пришла в восторг, обнаружив, что медальон в руках совершенно не препятствует работе с Единой Силой. Формировать плетения мешала беременность — что по-прежнему огорчало Илэйн, — но направлять Силу, держа в руке лисью голову, было вполне реально.
Копия, однако, получилась какая-то не такая. К несчастью, времени было в обрез: совсем скоро придется вернуть Мэту его медальон.
Илэйн достала из сумочки подделку и положила ее на соседнее сиденье, затем обняла Источник и сплела тесьму Духа. Несколько женщин из Родни, сидевшие неподалеку и тоже смотревшие представление, перевели на нее свои взоры, но остальные увлеченно слушали песню.
Илэйн вытянула руку и дотронулась до медальона. Плетение тут же распустилось. Истинный Источник в тот же миг исчез — примерно так, будто Илэйн оградили щитом.
Песня достигла кульминации. Илэйн вздохнула. Копия была такой точной… и в то же время такой несовершенной! Илэйн никогда не надела бы вещь, не позволяющую коснуться Источника, и не важно, какую защиту давал бы ей этот предмет.
Хотя вещица небесполезная. Можно дать копию Бергитте и, пожалуй, кому-то из капитанов гвардии. Но создавать слишком много дубликатов не следует — чересчур уж эффективен этот медальон против Айз Седай.
Может, отдать Мэту не оригинал, а подделку? Не имея способности направлять Силу, он не заметит разницы…
«Нет», — мысленно остановила себя девушка. Она задавила искушение в зародыше. Илэйн обещала вернуть медальон, а не какую-то ущербную копию, и не нарушит слова. Она сунула обе вещицы в карман платья. Теперь она знала, что может выпросить медальон у Мэта. Может, пригрозить ему, заставив дать больше времени на изучение тер’ангриала? Но присутствие где-то в городе голама вызывало у нее нешуточную тревогу. Как совладать с этой тварью? Может, раздать по копии медальона всем ее телохранителям? В конце концов, не такая уж плохая мысль.
Песня подошла к концу, и последняя пронзительная нота исчезла, как исчезает пламя свечи, когда фитиль сгорает дотла. За этим последовал финал пьесы — из темноты повыпрыгивали люди в белых масках, вспыхнул ослепительный свет, в один из фонарей чем-то кинули, и, когда в зале снова воцарился полумрак, на сцене лежала умерщвленная Валишен, и колокольный подол красного платья разошелся вокруг ее тела озерцом пролитой крови.
Зрители поднялись с мест и зааплодировали. По большей части это были женщины из Родни, хотя в зале хватало людей из свиты верховных опор благородных Домов — тех, что поддержали Илэйн. Разумеется, здесь были Дайлин, юный Конайл Нортэн, не менее юная — но куда более надменная — Каталин Хевин.