— Да, рассказывала. Сказку на ночь! О Свет! Могла ли я подумать, что кто-то из вас, пустоголовых, на самом деле попробует проникнуть в Башню Генджей⁈
— Но если воспользоваться этим твоим способом, мы сумеем найти ту, кого ищем?
— Может быть, — ответила Бергитте, — но не найдете. Договор утратит силу, поэтому Элфин и Илфин смогут пролить кровь. Обычно волноваться стоит только насчет фокусов с веревками и западнями, поскольку змеям и лисицам нельзя… — Она осеклась и взглянула на Мэта. — Кстати, ты-то как оказался на веревке?
— Проклятье! — Он покраснел и уставился в кружку. — На этих порталах не хватает треклятых табличек с надписью: «Войди, и тебя могут повесить. И повесят. Идиот».
Бергитте усмехнулась. Они уже говорили о воспоминаниях Мэта. Надо было понять, что к чему.
— Если войти другим способом, наверное, они все равно постараются обойтись ловушками. В их царстве кровопролитие может привести к непредсказуемым последствиям. Они попробуют сделать так, чтобы ты сломал кости при падении. Или усыпят тебя. И непременно одержат победу, Мэт. Тот мир принадлежит Илфин и Элфин.
— А если смухлевать? — спросил Мэт. — Железо, музыка, огонь…
— Это не мухлеж, а смекалка. Любой недоумок, прежде чем войти в Башню, запасается огнем, железом и музыкой. Но обратно выходит один из тысячи, Мэт.
Он помолчал, затем выудил из кармана пригоршню монет:
— Как думаешь, если я подброшу все разом, каков шанс, что выпадут только решки? Один из тысячи?
— Мэт!..
Монеты взлетели в воздух и дождем осыпались на столешницу. Ни одна не отскочила и не скатилась на пол.
Мэт, не опуская глаз, смотрел на Бергитте. Монеты прекратили скакать и дрожать и угомонились. Бергитте взглянула на блестящие кругляши. Монет было две дюжины. И все лежали решкой вверх.
— Один из тысячи — нормальный шанс, — заявил Мэт. — Для меня.
— Кровь и пепел! Ты не лучше Илэйн! Неужели непонятно? Всего-то и надо, что один неудачный бросок. А такие бывают даже у тебя.
— Рискну. Чтоб мне сгореть, Бергитте, я понимаю, насколько это глупо, но все равно рискну. Кстати говоря, откуда ты знаешь столько всего про эту Башню? Ты была в ней, да?
— Была, — признала она.
Лицо у Мэта сделалось самодовольным.
— Ну ты-то выбралась! Как это у тебя получилось?
Бергитте помолчала, потом взяла в руку кружку с молоком:
— Предположу, что эта легенда затерялась в веках?
— Я ее не знаю, — сказал Мэт.
— Я отправилась туда просить о спасении жизни любимого человека. Дело было после битвы при Лапойнтских холмах, в которой мы возглавляли участников Буханарского восстания. Гайдал получил страшное ранение, и из-за удара по голове не мог связно мыслить. Иногда забывал, кто я такая. У меня сердце кровью обливалось. Поэтому я отвела его в Башню и попросила об Исцелении.