— Хотя бы отодвинь их от камина. — Том покосился на свою трубку, выругался и отъехал вместе со стулом в сторону на несколько дюймов.
— Далее, — сказал Ноэл, — мотив — очарует.
— Этого добра у нас хватает, — отозвался Том. — Я возьму с собой арфу и флейту, а еще нашел ручные барабаны и маленькие тарелки. Можно пристегнуть сбоку к ноге и лупить по ним ладонью. И вдобавок прикупил запасную флейту. — Он повернулся к Мэту. — Простенькую. Для людей с толстыми и непослушными пальцами.
Мэт фыркнул.
— И наконец, железо, которое скрепит. — Ноэл подтолкнул вперед свой мешок и стал возиться с завязками. Содержимое позвякивало, а потом оно блеснуло в темно-оранжевом пламени камина. — Комплекты метательных ножей для каждого из нас и два коротких меча. Не сталь, а чистое железо. Еще есть цепи и железная полоса для нижней части Мэтова копья. Хотя так можно и баланс сбить.
— Годится, — сказал Мэт.
Ноэл завязал мешок, и какое-то время все трое молча смотрели на огонь. В каком-то смысле все их приготовления были иллюзией. Попыткой убедить себя, что они не сидят сложа руки, а что-то делают.
Но Мэт помнил те искаженные виды, которые открылись по другую сторону перекошенной дверной рамы, те причудливые ракурсы и противоестественную геометрию. Тамошних существ называли змеями и лисицами за неимением иных, более подходящих описаний.
То место — совершенно другой мир. Приготовления Мэта, Тома и Ноэла могли принести пользу… или оказаться совершенно бесполезными. Ничего нельзя сказать, пока они не попадут внутрь башни. Примерно такое же чувство, как если укусит змея, а ты и не знаешь, есть ли под рукой нужное противоядие.
В конце концов Мэт пожелал товарищам доброй ночи. Ноэл хотел вернуться в лагерь Отряда — теперь тот находился в десяти минутах верховой езды от города. Том согласился пойти с ним и забрал у Мэта мешок с ночными цветками, хотя по лицам обоих было заметно, что они предпочли бы полный мешок пауков.
Мэт застегнул пояс с мечом поверх куртки, взял посох и отправился к себе в гостиницу, но не напрямую, и в итоге очутился в путанице улочек и переулков. По мере того как город за пределами города разрастался, рядом с капитальными строениями возникали хибарки и шатры, и все это напоминало плесень на булке хлеба.
Под темными небесами бурлила ночная жизнь. Из освещенных гостиничных дверей доносились крики зазывал. Мэт удостоверился, что короткий меч висит на самом виду. Ночью полно желающих воспользоваться его одиночеством, особенно за пределами городских стен, где у руки закона не такая уж крепкая хватка.