В центре сада звонко журчал ручеек, искусно обрамленный речными камнями. Такое случалось, лишь когда в сад приходила Илэйн: если в соответствующий резервуар не поднимали воду, ручеек пересыхал.
Илэйн задержалась на следующей смотровой площадке. Королеве нельзя рассчитывать на уединение, доступное дочери-наследнице: рядом с ней остановилась Бергитте и стала сверлить Илэйн взглядом, сложив руки на груди, затянутой в красную ткань.
— Что? — осведомилась Илэйн.
— Ты на самом виду, — объяснила Бергитте. — Один меткий выстрел из лука, и вновь разгорится война за престолонаследие.
— Я в полной безопасности, Бергитте, — закатила глаза Илэйн. — Ничего со мной не случится.
— Ой, ну тогда извини, — съязвила Бергитте. — Отрекшиеся на свободе и точат на тебя зуб. Черная Айя, вне всякого сомнения, рвет и мечет с тех самых пор, как ты пленила их шпионов. И еще ты унизила множество аристократов, пытавшихся захватить трон. Ясное дело, тебе вообще ничего не угрожает. В таком случае пойду пообедаю.
— Почему бы и нет? Иди и обедай, — отрезала Илэйн. — Поверь, мне ничто не грозит. У Мин было видение, что малютки родятся здоровыми, Бергитте. А Мин никогда не ошибается.
— Мин сказала, что здоровыми и крепкими будут твои дети, — заметила Бергитте. — Насколько я помню, о твоем здоровье речь не шла.
— И как же они появятся на свет?
— Я видела, как меняет людей хороший удар по голове, — сказала Бергитте. — После него можно прожить много лет, но не сказать больше ни слова. Питаться одним лишь бульоном и справлять нужду в подкладное судно. Лишись ты, девочка, даже обеих рук, все равно сможешь родить. А как насчет тех, кто рядом? Тебе в голову не приходило, что ты подвергаешь их опасности?
— Мне очень жаль Вандене и Сарейту, — ответила Илэйн. — И тех, кто погиб, спасая меня. Не смей даже намекать, что я забыла об этих людях! Но все они пожертвовали жизнью ради королевы, и я обязана нести это бремя с гордо поднятой головой. Бергитте, мы же все обсудили. И пришли к выводу, что я не могла знать о Чесмал и остальных. О том, что они появятся так, как появились.
— Мы пришли к выводу, — проговорила Бергитте сквозь стиснутые зубы, — что нет смысла продолжать спор. Но хочу напомнить, что многое может пойти наперекосяк. Что именно? Да что угодно!
— Этого не будет, — сказала Илэйн, глядя на город. — Моим детям ничего не угрожает, а это значит, что и мне тоже. По крайней мере, до их рождения.
— Ты, глупая, упрямая… — возмущенно охнула Бергитте, но тут же осеклась, когда стоявшая неподалеку женщина-гвардеец жестом привлекла ее внимание. На крыше появились две женщины из Родни, с которыми собиралась встретиться Илэйн.