Фэйли прильнула к нему, взяла его за руки, заставив обнять себя, и сказала:
— Спасибо.
Он глубоко вздохнул и, чувствуя тепло ее тела, прислонился к пеньку у себя за спиной.
— Хочу рассказать про Малден, — произнесла она.
— Это не обязательно, — сказал Перрин. — Во всяком случае, не потому, что я…
— Тш-ш! Когда говорил ты, я молчала. Теперь моя очередь.
— Ладно.
Привалившись спиной к пеньку, глядя в пронизанное энергией небо, он чувствовал, что еще немного — и расплетется сам Узор, а жена рассказывала, что с ней было в плену и как ее истязали. Перрин опасался, что слушать об этом будет тяжко, но, как ни удивительно, никогда еще он не бывал столь расслаблен.
Произошедшее в Малдене было важно для Фэйли и, пожалуй, даже пошло ей на пользу — хотя, услышав, как Севанна связала ее, обнаженную, и оставила так на всю ночь, Перрин едва не взорвался от гнева. Когда-нибудь он выследит эту женщину.
Но не сегодня. Сегодня он обнимал жену и находил утешение в звуках ее сильного голоса. Как же он не подумал, что она и сама планировала сбежать? На самом деле, слушая о ее тщательной подготовке к побегу, Перрин чувствовал себя круглым дураком. Фэйли боялась, что он погибнет, пытаясь спасти ее: не говорила об этом страхе, но Перрин понял все без слов. Что тут скажешь: Фэйли видела его насквозь.
О чем-то она умолчала, и он не возражал: не останься у Фэйли секретов, она почувствует себя запертым в клетке зверьком. Хотя Перрин догадывался, что она недоговаривает о пленившем ее Безродном и о своих планах устроить так, чтобы он и его друзья помогли ей сбежать. Быть может, Фэйли привязалась к этому человеку и молчала об этом, дабы Перрин не сокрушался, что убил его. Но жалеть было не о чем. Те Безродные действовали заодно с Шайдо, вместе с ними напали на людей, находившихся под защитой Перрина, убивали их, и этого не искупить никаким добрым делом. Они заслуживали смерти.
Перрин зацепился за эту мысль. Пожалуй, белоплащники говорят о нем то же самое. Но они напали первыми.
Фэйли закончила рассказ. Было уже очень поздно, и Перрин, потянувшись к оставленному слугами свертку, вытащил одеяло.
— Что скажешь? — спросила Фэйли, когда он снова обнял ее.
— Удивлен, что ты не устроила мне нагоняй. Ведь я примчался, словно разъяренный дикий бык, и растоптал все твои планы.
Судя по запаху, она осталась довольна услышанным. Вовсе не такого отклика Перрин ожидал, но он давно уже оставил попытки разобраться в ходе женских мыслей.
— Сперва мне хотелось устроить сегодня так, — сказала Фэйли, — чтобы мы должным образом поссорились, а потом как следует помирились.