Но, чёрт возьми, я же молодая женщина.
Где моя личная жизнь? Где не отчёты и планы, не «надо» и «должна», а живое, тёплое, спонтанное? Когда в последний раз я позволяла себе просто хотеть — не ради замка, не ради детей, не ради будущего клана, а ради себя?
Что-то шло не так. Не снаружи — там как раз всё было удивительно выверено. Что-то сбивалось внутри. Я чувствовала это слишком ясно, чтобы отмахнуться. Словно сама держала ногу на тормозе, хотя дорога была ровной и открытой.
Почему я себя останавливаю? Чего жду? Разрешения? Идеального момента? Знака свыше?
Я умела управлять людьми, процессами, даже временем. Но с собственными желаниями вдруг оказалась осторожной до странности. Будто боялась признать: мне мало быть сильной, умной, нужной. Мне хотелось быть живой. Желанной. Настоящей — не только в делах, но и в чувствах.
И, пожалуй, самым тревожным было то, что ответа у меня пока не было.
С этими мыслями я шла по садовым дорожкам, почти не глядя под ноги. Гравий тихо хрустел, листья яблонь шелестели над головой, и мне казалось, что сад надёжно укрывает меня от всего мира. Я уже почти дошла до поворота, когда вдруг услышала голоса — слишком близко, чтобы сделать вид, будто их нет, и слишком личные, чтобы идти дальше.
Я замедлила шаг и невольно остановилась за живой изгородью.
— Сара, — говорил Хокон, и в его голосе не было ни обычной насмешки, ни военной резкости. Он был… тёплым. — Ты упряма, как северный ветер, но я люблю тебя именно за это.
— Милорд, — ответила Сара, и я почти видела, как она склоняет голову, — вы говорите так, будто это всё…взаправду.
— Так и есть, — спокойно сказал он. — Иди сюда. И для тебя я просто Хокон.
Последовала пауза, слишком красноречивая. Потом Сара тихо рассмеялась.
— Вы поцеловали меня?
— Да, моя Канареечка, — хмыкнул Хокон. — И сейчас продолжу твоё обучение. Дай мне свои сладенькие губки.
Я почувствовала, как невольная улыбка тронула мои губы. Вот уж не думала, что Хокон способен на такие уроки.
— Я хотела давно спросить, почему я Канареечка?
—Мы с лордом Йенном ехали бок о бок уже по землям Маккены. Дорога была сухая, утоптанная, кони шли ровно, и впереди, сквозь лёгкую дымку, уже вырисовывались очертания замка. Лето стояло щедрое, зрелое, и даже воздух казался насыщенным — травами, водой, жизнью.
«— Смотри, — сказал Йенн, прищурившись, — уже виден донжон. Дом всё-таки умеет тянуть к себе.
Я кивнул, но взгляд мой ушёл в сторону — туда, где дорога проходила мимо сада у реки.