— Если мы уже почти дома, — сказал я, — грех не остановиться. Вода зовёт сильнее стен.
Йенн усмехнулся:
— Ты всегда находишь повод свернуть с прямого пути.
Мы спешились и подошли к реке — прозрачной, медленной, лениво блестящей на солнце. Я уже собирался снять плащ, как вдруг услышал пение. Не громкое — лёгкое, шутливое, словно сама река решила заговорить человеческим голосом.
Я поднял руку, останавливая Йенна.
— Ты слышишь?
На противоположном берегу, среди ив и высокой травы, стояли две девушки. Нимфы — иначе и не скажешь. Лето словно приняло человеческий облик. И одна из них… Я замер.
На ней было одето нечто, невероятно яркого, лимонного цвета. Пышная коса цвета спелой пшеницы спадала ей почти до самой очаровательной попки, и при каждом движении она слегка покачивалась, будто живая. А голос… голос был чистый, звонкий, с озорством.
Она пела — насмешливо и смело — песенку про короля, который не может жениться по любви, потому что корона давит сильнее сердца.
Йенн тихо хмыкнул:
— Если бы король это слышал, у неё были бы неприятности.
— Если бы король это видел, — ответил я, не отрывая взгляда, — он бы позавидовал.
Девушка рассмеялась прямо в песне, будто знала, что её слушают, и этот смех добил меня окончательно. Я выпрямился, словно принял решение на поле боя.
— Йенн, — сказал я твёрдо, — видишь ту, в жёлтом?
— Сложно не заметить, — сухо ответил он.
— Вот она и станет моей женой.
Йенн медленно повернул голову и посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который либо сошёл с ума, либо сказал редкую правду.
— Ты даже не знаешь, кто она, — заметил он.
— Я найду ее, — ответил я.
Он усмехнулся краем губ:
— Ты сейчас похож на барда. Это опасно.
Я рассмеялся и добавил уже тише:
— Она похожа на канареечку. Ту самую — ярко-жёлтую, лимонного цвета. Поёт так, что не спрячешься ни за троном, ни за короной.»
— У короля есть такая, — продолжил Хокон. — Подарок испанского монарха. Маленькая птичка, а поёт так, что весь зал замирает.
— А Персик? Эвелин сказала, что милорд назвал её Персик.— продолжила интересоваться Сара.
— Ну так ему понравилась другая девушка. В персиковом наряде. И если я ехал в замок Йенна в радостном предвкушении, то Йенн ехал без особой радости.
Мое сердце защемило от слов Хокона, значит Йенн был не рад своему возвращению.
— Дело в том,—продолжил Хокон, —что мой друг поделился со мной, что за годы службы он повидал и испытал немало предательства, грязи и крови. И он желал тихой, спокойной семейной жизни, верной супруги, смеха детей… Пресытившись мимолетными встречами, он более не искал их, пока внезапное влечение не смутило его покой. Укоряя себя за это предосудительное желание, он твёрдо ехал исполнять свой долг лорда и супруга. И какой восторг захлестнул его, когда открылась истина: та, что была желанна, и была его женой.