Мораг склонилась перед лордом Ангусом в безмолвном, исполненном тайного смысла поклоне, а затем обратила свой взор к леди Фиона. Ее голос, лишённый мирской суеты, падал в застывшую тишину кабинета, точно тяжёлый камень, пускающий круги по зеркальной глади омута.
— Мне было видение, — произнесла она, и Фиона почувствовала, как по спине пробежал ледяной хмель предчувствия.
— Тень Белого Медведя простёрлась над логовом Горного Тигра, — продолжала ведунья, и в её глазах отразилось пламя иных миров. — Должна была сойтись сила против силы, ярость против ярости в кровавой жатве… Но нити судьбы переплелись иначе. В танец смерти вмешались Орёл, Змея и Олень.
— К чему эти загадки? — хрипло выдохнул Ангус, сжимая рукоять меча.
Но Мораг не удостоила его взглядом; её взор был устремлен далеко за каменные своды, туда, где рождаются бури.
— Орёл вскрыл небеса, бросив вызов Медведю в яростном полёте. Змея соткала незримое кольцо, лишив хищника воли и хода. А Олень, чей бег быстрее ветра, заманил его в ту западню, из которой нет возврата под солнце.
Она выдержала паузу, и воздух в комнате стал густым, точно перед грозой.
— Горный Тигр ныне охотится не один. Рядом с ним — Волчица, и они связаны узами крови.
Оливия тихо ахнула, прижав ладонь к груди.
— Я видела и иную нить, — голос Мораг внезапно утратил свою ледяную остроту, став мягким, точно шелест летней травы, — светлый след, что ведут за собой крохотная волчица и маленький тигренок. Их круг бед замкнулся. До поры, пока они не войдут в полную силу и не встретят свое совершеннолетие, рок отступит от них.
Леди Фиона сделала стремительный шаг вперед, ловя каждое слово, будто драгоценную каплю жизни:
— Ты… ты видишь это истинно? Ты уверена?
— Волчица сбережёт свою стаю, в этом нет сомнений, — твёрдо отрезала ведунья. — А что до Горного Тигра… — в глубине её зрачков на мгновение промелькнула тёмная, беспощадная тень, — он не просто выстоит. Он вонзит клыки в горло шакала, чья дерзость превзошла трусость. Ибо тот, кто посягнул на самое сокровенное, на саму душу Тигра, не найдет спасения ни в бегстве, ни в мольбах — лишь в ледяных объятиях смерти.
— Но…я вижу ещё один росток, — добавила Мораг, и на её суровом лице промелькнуло подобие призрачной улыбки. — В стае ваших детей скоро появиться кроткое создание: маленькая лань, златовласый оленёнок. И знайте, что в сплетении грядущих лет, — это не последний дар, что принесёт им судьба под этим кровом… Но пока мой взор видит лишь это.
Она отступила в тень, оставляя после себя лишь запах вереска и звенящее эхо слов, суливших дому не только битвы, но и тихую радость продолжения.