Сердце моё сладко, почти болезненно забилось.
Так вот почему…
Вот откуда взялось это имя — Персик. Не случайное, не шутливое, не мимолётное. Оно пришло оттуда, с берега реки, из лета, из песни, из первого взгляда, который решает больше, чем годы рассудка.
— Сара, мне давно любопытно, а в чём вы были одеты тогда. Ваша одежда больше открывала, чем скрывала. — Поинтересовался Хокон.
—Это… топик и шортики.— Прошептала Сара.
— Шортики? Ты и сейчас в шортиках, Сара? Ты покраснела, душа моя, значит я прав.
— Хокон… — голос Сары стал тише.
— От твоих сладких губок невозможно оторваться, малышка. Я уезжаю завтра после завтрака, — голос Хокона прозвучал ровно. — Дом ждёт. У меня важное дело, дело короля и нашего клана. Он сделал паузу и добавил уже твёрдо: — А через две недели я вернусь. И ты станешь моей женой. Перед Богом и перед людьми.
Сара ахнула — не громко, но искренне.
— Вы так говорите, словно всё уже решено, — кокетливо сказала она. — А между прочим, моей руки ещё никто не просил.
— Ошибаешься, — ответил Хокон с тем самым тоном, которым он привык отдавать приказы на поле боя. — Я не спрашиваю. Я утверждаю. И мягче добавил: — Если бы ты не хотела, ты бы сейчас не стояла так близко.
— Самонадеянный, — пробормотала Сара, но в её голосе не было возражения. — И что же, мне просто взять и согласиться?
— Именно так, — усмехнулся он. — Я даю тебе две недели, чтобы привыкнуть к этой мысли. Потом ты скажешь «да» — вслух. И да…, в нашем случае, принц женится по любви.
Я сделала шаг назад, стараясь не выдать себя ни шорохом, ни дыханием. Сердце почему-то билось быстрее, чем следовало бы — не от зависти, нет… от ясности.
Вот так , — подумала я. — Без сомнений. Без тормозов. Без вечного «а правильно ли».
Когда я снова двинулась по дорожке, сад показался мне иным — живым, полным обещаний. И вопрос, который я задавала себе всё утро, стал звучать куда острее:
Если они не боятся — то чего жду я?
Я почти добежала до своего кабинета — мысли после сада гнали меня вперёд, требовали тишины и ясности. Но, проходя мимо кабинета Йенна, я невольно замедлила шаг. Дверь была неплотно прикрыта, и изнутри доносились голоса — глухие, тёплые, расслабленные. И ещё — запах. Терпкий и дымный.
Я узнала голос лорда Калдуна.
— Помнишь, — говорил он с ленивым смешком, — я тебе ещё тогда сказал: твоя жена за это время станет наливным яблочком.
Послышался короткий звук — кружки или стакана о стол.