Моя реальность была жестокой. Судьба словно играла со мной в злую шутку. Меня выдали замуж за сэра Мак Нила — мужчину старше меня почти на сорок лет. Старик с холодным взглядом и жадной душой, чьи руки были крепкими, но лишёнными тепла, а сердце — холодным и властным.
Пять лет я провела в этом браке, и каждый день был испытанием: дни, наполненные жестокостью и безразличием, ночи — одиночеством и тоской. Я училась скрывать слёзы, притворяясь перед всеми, что я счастлива, пока внутри меня всё медленно разрушалось.
И всё же иногда, среди тягостной рутины и под тяжестью чужой власти, я вспоминала… тот ласковый шёпот в сарае, тот единственный миг настоящей нежности, и сердце дрожало, даже несмотря на годы горечи.
Потом мне встретился Йенн. Столько страсти и нежности было в нём. Я полюбила его, он тоже говорил мне слова любви. И я думала, что счастье возможно. И тут как гром среди ясного неба — приказ короля о браке Йенна и этой англичанки. Он женился и сразу отбыл по приказу короля на службу, на долгое время.
А я? Я уже была не так молода, надо было устраивать свою судьбу дальше. И тут появился сэр Фергюсон. Он мне показался надёжным. Я вышла замуж. У нас родилась дочь. Я думала, что буду жить тихо и спокойно, пока не узнала, что Том не пропускает ни одной юбки в деревне. Это было очень обидно.
И вот теперь я узнала, кто сыграл в моей судьбе роковую роль.
Я лежала в тишине, и слёзы катились по моим щекам, но вместе с горем в груди зажигалась ярость — горячая, пронзительная, как вспышка молнии среди ночной бури. Я оплакивала всю свою жизнь, все годы, проведённые в страхе и подчинении, и с каждым воспоминанием моё сердце стучало всё сильнее, будоража мысли о несправедливости, которая преследовала меня с самого детства.
Эта ярость была новой, непривычной, но я чувствовала: именно она теперь может стать моей силой, в которой было что-то дерзкое и непокорное — жгучее желание бороться, кричать, требовать своё счастье, несмотря ни на что.
Йенн.
Несколько дней пронеслись, словно быстрые летние облака над холмами Альбы, — в череде дел, разговоров и решений, из которых и складывается жизнь клана. Я всё чаще ловил себя на том, что наблюдаю за Эвелин с тихим, почти недоверчивым изумлением: как она всё это держит в руках? Откуда знает столько — о людях, о земле, о запасах, о том, что понадобится не сегодня, а через месяц?
По утрам Эвелин и Сара завтракали вместе с детьми. Я видел их издалека — за длинным столом, залитым мягким светом, где смех перемежался с деловыми замечаниями, а забота не мешала строгости. После завтрака они уходили на утреннюю прогулку в сад: Эвелин шла быстрым, уверенным шагом, но всегда находила время наклониться к ребёнку или остановиться, чтобы показать Саре что-нибудь важное, что заметила лишь она одна.