Леди Фиона улыбнулась уголками губ:
— Йенн, — сказала она мягко, — тебе полезно иногда страдать.
— Если страдание так пахнет, — ответил я, — то Эвелин изобрела новую форму пытки.
— Самую действенную, — добавил Дональд, поднимая кружку. — Добровольную.
— Ну уж нет, я страданий не заслуживаю,—подцепив кусочек шарлотки, произнес Хокон.
Служанка поклонилась, явно довольная собой и леди Эвелин, и вышла, а аромат «симфонии вкуса» остался в кабинете — вместе с моим твёрдым намерением поговорить с Эвелин при первой же возможности.
Лорд Хокон.
Я, перекусив наспех и с тем особым нетерпением, какое охватывает человека, внезапно нашедшего цель, достойную всех его мыслей, оставил лорда Йенна в кабинете, сославшись на желание осмотреть замок и его окрестности. Йенн лишь рассеянно кивнул — мысли его были слишком заняты иным.
Я же, едва выйдя в коридор, стал расспрашивать встречных служанок о Саре. Девушки переглядывались, улыбались и, наконец, одна из них, понизив голос, указала путь:
— В крыле у старой башни, милорд. Там, где лаборатория леди Эвелин. Они нынче часто там вместе — что-то варят, считают, чертят… дивные у них занятия.
Слово лаборатория не удивило меня. В моем родовом замке подобные помещения были не редкостью: старые алхимические комнаты, аптекарские покои, залы для опытов и расчётов. Я знал, что за внешней странностью подобных занятий нередко скрывается ум и дальновидность.
Каменный коридор стал уже, свет тусклее. Воздух здесь пах не дымом очага, а травами, горячим воском и чем-то терпким, незнакомым. Я увидел нужную дверь — тяжёлую, дубовую, с коваными петлями, поднял руку, намереваясь постучать… и замер.
Дверь была приоткрыта.
Щель была узкой — не более толщины пальца, — но голоса изнутри доносился ясно. Сквозь щель я увидел леди Эвелин, склонившуюся над тиглем, и Сару, чье лицо в неверном свете масляных ламп казалось еще более одухотворенным. Я не собирался подслушивать. Клянусь честью, не собирался. Но имя мое прозвучало — и ноги будто вросли в каменный пол.
Я узнал голоса сразу.
— Так, так, так… — протянула Эвелин, отрывая взгляд от разложенных на столе листов и внимательно глядя на Сару. — Что это с тобой сегодня, дорогая? Ты словно солнцем опалённая. Щёки горят, глаза блестят… Сара, ты ведь что-то от меня скрываешь.
Сара вздрогнула, будто её застали врасплох, и тут же опустила глаза.
— Я… нет, Лин… то есть… — она запнулась, окончательно покраснев.
Эвелин улыбнулась — не строго, улыбка Эвелин…, в ней сквозило то светлое лукавство, что выдает женщину, чья интуиция уже опередила любые признания.