Йенн стоял, смотрел на меня и улыбался, улыбался, глядя на Сару и лорд Хокон.
— Ах, отдохнул? Ах, не голоден ? Реально, Фергюсон? Или все же Айрен? Кобель! — мысли закрутились у меня в голове.
Раздался осуждающий вздох леди Фионы.
— Ну раз так, все чудесно. Лорд Хокон, вам, всё таки, Рон покажет ваши покои. Лорд Йенн, я думаю, что вы не заблудитесь в своем замке. Сэр Дональд ознакомит вас с делами клана, да и лорд Роберт к обеду вернется из поселения. Извините, но у нас с детьми сейчас прогулка. Не будем вам мешать.
Я стала поворачивать коляску, чтобы уехать, но Йенн остановил меня. Он подошел к коляске, опустился на колени и коснулся своей рукой маленькой ручки Оливии.
Оливия спрятала свою ручку в кармашек сарафанчика и скривила свои губки, собираясь заплакать.
— Оливия, Лиам — я ваш папа.— В глазах Йенна я увидела и восторг, и радость, и умиление.
—Неть, не папа, папы неть.— Оливия серьезно надумала плакать.
“ Так, я этому кобелю не буду помогать, как же, ПАПА! Отец года, блин!”
—Лиам, я ваш папа и я вас люблю.
Лиам посмотрел на Йенна, потом на Оливию и важно сказал:
— Оли, папа. Это — папа.
— Ли, папа?—Оливии стало любопытно. Она затихла. Вдруг ее лицо озарила улыбка, она засмеялась, протянула ручку к Йенну, — папа, ты папа.
В этот момент я увидела в глазах Йенна слезы. “ Да, не совсем пропащий однако. Ладно, не будем спешить, посмотрим на его поведение дальше.”
— Милорды, прошу вас в кабинет, там можно спокойно обо всем, что вас интересует поговорить, я дам полный отчет по этим двум годам, — предложил мой управляющий, сэр Дональд.
— Хорошо, только распорядись чтобы разгрузили телеги, сундуки с подарками и свертки пусть снесут в кладовые, но и распорядись, чтобы разместили наших воинов и воинов отряда лорда Хокона.
— Уже милорд, я уже распорядился, взял на себя такую смелость,—важно произнес сэр Дональд.
Кабинет встретил нас полумраком и запахом старого дуба. Сквозь высокие окна кабинета лился щедрый летний свет — ровный, тёплый, почти золотой. Новые остеклённые рамы, ещё пахнущие смолой и свежим деревом, пропускали солнце без искажений, и потому комната была залита ясным сиянием, в котором каждая деталь — резьба на мебели, гербы на стенах, узоры ковров — выступала отчётливо. Тени были мягкими, не тревожными, и даже камин казался здесь лишним в этот светлый час.
Я сделал шаг внутрь, опираясь ладонью о спинку резного кресла, и вдруг тихо, но решительно вошла леди Фиона.
— Вот ты и дома, Йенн, — сказала она, останавливаясь напротив меня. — Мы тебя ждали.