Эвелин… о, брат мой, слов мне не хватает, чтобы описать её. Она не просто леди замка — она его сердце, его страж, его свет. Именно её решимость и разум убедили клан Мак Гилле-Бригте выступить союзниками, и мы пережили беду. Наш замок стоит нетронутый, а земли целы благодаря ей.
И дети твои, Йенн, — Лиам и Офелия — забавные и чудесные малыши, смеются и лепечут, как весенние птички в саду. Они растут здоровыми и крепкими, и в этом огромная заслуга Эвелин: она не только охраняет замок, но и воспитывает их с нежностью, вниманием и умом, которые редко встречаются. Каждое её движение, каждое слово — урок заботы и любви. Ты гордился бы ею, Йенн, если бы видел это своими глазами.
Ты добро служишь королю, и даже не подозреваешь, какие чудеса произошли здесь, дома. Замок изменился, Йенн, и это всё её рук дело. Летние сады цветут, словно из сказки, новые постройки возведены с мудростью и тщанием, которых я никогда не видывал; инструменты, книги, лекарства — она всё взяла в свои руки, и наш дом теперь полон благ, которые, смею сказать, превосходят всё, что нам довелось знать. Когда вернёшься, брат мой, ты едва узнаешь замок и земли — всё это наша Эвелин, её сила, ум и забота.
Помни же, что я здесь, и пусть раны мои ещё сильно мешают, но дух мой бодр, и сердце полно благодарности к твоей жене. Она — сокровище нашего клана, и если бы мир стоял на ней одной, он был бы крепок и праведен.
Быстрее возвращайся домой, Йенн, чтобы своими глазами увидеть всё, что сделано, и принять участие в заботах о доме и детях.
Твой брат, Роберт Маккенна
в стенах замка Маккена, под ясным летом 1049 года.»
Так я узнал имя врага, услышал о хитросплетениях и событиях, что происходили дома, о том, как она управляла замком, как заботилась о детях, как умело руководила людьми.
И тут, невольно, во мне пробудился неожиданный, жгучий интерес.— Какая ты, моя Эвелин? — Ревность — странная, сладкая, почти горькая — прошибла сердце. Я представлял, как она стоит в замке, как ведёт дела, как сияет среди людей, и в груди вспыхнуло желание узнать её, понять, познать полностью ту женщину, что была теперь не просто моей женой по закону, а хозяйкой, воительницей и матерью моих детей.
Я закрыл глаза на мгновение, ощущая силу эмоций: тревогу за семью, гордость за её мужество и… неистовую, необузданную любопытную страсть, которая теперь владела мной, заставляя жаждать встречи с Эвелин.
Глубоко в сердце промелькнула мысль, едва уловимая, но непреложная: — Я должен вернуться домой…