«Сын мой, Йенн,
Да будет тебе известно, что я здорова, и живу благодаря заботе Эвелин. Она, твоя жена и мать моих внуков, проявила невиданную твердость и разум, оберегая нас всех в часы опасности.
Когда тучи беды нависли над нашим домом и землями, когда враг угрожал разрушить замок и опустошить наши земли, именно Эвелин убедила клан Мак Гилле-Бригте стать нашими союзниками. Благодаря её мудрости и твёрдости мы устояли, и наш дом остался в безопасности.
Сын мой, знай: Эвелин — хозяйка выдающаяся и мать образцовая. Я не желаю себе иной невестки; её забота и сила выше всякой похвалы. Она достойна всяческого почтения.
Спешу также сказать, что ждём тебя домой, живым и здоровым. Без тебя замок неполон, а сердце мое тревожно. Пусть твои ратные подвиги завершатся благополучно, и скорее вернись к нам, к дому твоему и к детям.
Да сохранит тебя Бог и даст силы твоему мечу.
Леди Фиона Маккена, в стенах замка Торберна, под сенью летнего солнца, в день благословенный в году 1049.»
Я оперся локтем на стол, и сердце сжалось. Что за чудо произошло дома? Какая угроза обрушилась на клан, кто дерзнул выступить против них, кто не дрожал перед именем карательного меча короля? Моё сердце сжалось, кровь горячо зашумела в жилах, и как же Эвелин, моя маленькая тихая жена, моя загадка, смогла убедить союзников, склонить клан Мак Гилле-Бригте, отстоять замок, земли, семью? Я думал, я веду дела короля, служу мечом и честью, а дома — женщины вершили подвиг, о котором я и не подозревал.
Медленно до меня дошло: матушка была тяжело больна, но выстояла, благодаря заботе Эвелин; нападение врага, угроза всему нашему клану — и всё это смягчил ум и решимость моей жены.
Я откинул голову, в груди вспыхнуло чувство странного удивления и тревоги: как же так? Всё это время я сражался за короля, а дома моя жена творила чудеса, о которых я и представить не мог.
Снова и снова я перечитывал строки, ловя каждое слово, каждую тень восторга и восхищения, которую Фиона вложила в письмо. В этих строках была не только сила и забота, но и величие Эвелин, которое я ещё толком не осознал, но теперь чувствовал всем сердцем.
Я сдерживал дыхание, разворачивая третий свиток, и сердце начало стучать быстрее. Это письмо отличалось от первых двух — подробное, ясное, наполненное информацией и заботой, и вместе с тем — восторгом о той, кого я почти не знал, об Эвелин.
«Милый брат Йенн,
Да будет тебе известно, что я жив, хотя телом ещё слаб после ран, что получил при обороне наших земель. Были дни страшные, когда клан подлого шакала Магнуса Маклафлина осмелился поднять руку на наши владения — но мы устояли, и враг отступил, полные злобы и поражения. Без твоей жены, без её мудрости, не знаю, чем бы всё это закончилось.