Магнус и Малькольм были выведены вперёд, без оружия, под надёжной стражей. Цепи не сковывали их рук, но каждый знал: это была милость, а не слабость.
Сначала вывели предателя — того самого тихого помощника плотника, что годами жил при замке, ел хлеб Маккена и улыбался служанкам. Он стоял, дрожа, не поднимая глаз.
Эвелин смотрела на него долго. В её взгляде не было ярости — лишь усталое разочарование.
— Я хотела изгнать тебя с этих земель, — произнесла она негромко. — Пусть бы ты ушёл нищим, но живым.
В зале прошёл глухой ропот. Лорд Грегор сделал шаг вперёд и склонился к ней.
— Леди, — сказал он тихо, но твёрдо, — изгнание — лёгкое наказание для изменника. Люди клана не поймут милости там, где была угроза детям и дому. Предательство должно быть пресечено так, чтобы память о нём удерживала других.
Эвелин прикрыла глаза на мгновение. Средневековье…дикое время. Затем кивнула.
Приговор был краток. Предателя увели — и никто не попытался вступиться.
После этого настал черёд главных виновников.
Лорд Роберт поднялся. Его голос был всё ещё слабее прежнего, но слова звучали ясно:
— Магнус Маклафлин и Малькольм, сын без имени, вы признаны виновными в нарушении мира, в набеге на земли клана Маккена, в поджоге амбаров, разрушении домов поселян и в потраве ячменного поля. По праву меча вы могли быть казнены.
В зале воцарилась тишина.
— Однако леди Эвелин, хозяйка этих земель, избрала иной путь, — продолжил Роб. — Путь справедливости, а не мести.
Он обернулся к ней. Эвелин поднялась.
— За себя и за клан Маккена я принимаю виру, — сказала она. — Двадцать серебряных пенни за Магнуса Маклафлина. Двадцать — за Малькольма. И ещё десять — за ущерб, нанесённый моим людям: за сожжённые дома, амбары и вытоптанное поле.
Малькольм резко поднял голову.
— Это грабёж! — выпалил он. — Ты требуешь слишком…
— Молчи, — перебил его Магнус.
Он шагнул вперёд, склонился в поклоне — не глубоком, но достаточном.
— Я принимаю виру, — сказал он глухо. — Управляющий моего замка доставит серебро в течение пяти дней.
Эвелин кивнула.
— До тех пор вы останетесь в темнице замка, — произнесла она. — Под надёжной охраной. Любая попытка бегства или обмана будет означать смерть без суда.
Приговор был вынесен.
Позже, уже без лишних глаз, Эвелин, Роберт и Грегор ещё раз обсудили судьбу пленников — хладнокровно, как обсуждают не людей, а узлы на карте. И лишь убедившись, что решение верно и для клана, и для короля, они вернулись в зал.
Там лорд Роберт от имени леди Маккена объявил суд закрытым.
Когда Магнуса и Малькольма увели, Эвелин осталась стоять, чувствуя, как на неё смотрят — с уважением, с благодарностью, с новой верой.