Они начали отступление, видя как враг, которого они недооценили, крепко держит стены замка Маккена, готовый к любым неожиданностям.
Но воины лорда Грегора, словно сплетённая стальная сеть, сомкнули свои ряды вокруг потрёпанного отряда Магнуса и Малькольма. Эти жалкие шакалы, что дерзнули бросить вызов замку Маккена, теперь оказались в кольце, от которого не было спасения. Концы их рябицы, оружие и копья дрожали в руках, лица покрылись испариной и страхом.
— Сдавайтесь! — рявкнул лорд Грегор, и его голос раскатился по холму, как грозовой гром. — Сдавайтесь, и жизнь вам будет сохранена!
Воины Магнуса и Малькольма, видя железное кольцо и решимость противников, остановились, переглянулись, дрожа от страха. Их ряды, некогда грозные, теперь казались хрупкими, как тростник на ветру. Один за другим они опускали оружие, кидали копья в пыль. Несколько смельчаков пытались прорваться, но сразу же оказывались прижаты сталью щитов лорда Грегора.
— Мы победили! — раздалось со стен замка Маккена. — Слава! Слава леди Маккена! Слава хозяевам замка!
Леди Фиона, стоявшая рядом с внуками, вдохнула глубоко, ощущая сладость победы, страх уже исчез, оставив место гордости и облегчения. Она подошла к Эвелин, её взгляд был усталый, но твёрдый, а голос дрожал от волнения:
— Эвелин, — сказала она, — настало время. Тебе нужно одеть венец леди клана, жены лорда Маккена, и выйти навстречу союзнику. Пора принять решение о судьбе пленников.
Эвелин подняла глаза, чувствуя тяжесть ответственности. Сердце билось быстро — не от страха, а от силы, что теперь текла в её жилах. Она взглянула на щит с пастью волка, ощутила вес меча в руке, и понимание пришло мгновенно: эта победа — не только военная, но и символическая. Она теперь — не просто защитница замка, но леди клана, носительница закона, чести и власти.
— Понимаю, — сказала Эвелин тихо, но твёрдо.
Леди Фиона кивнула, протягивая в руках подушечку с венцом, и вместе они пошли к внутреннему двору, где их ждали люди. Солнце уже поднялось выше, освещая траву, сверкающую росой, стены замка блестели в свете рассвета, и каждый звук — топот коней, скрежет доспехов, шепот слуг — складывался в торжественную мелодию победы.
Эвелин, возложив на чело венец и накинув плащ леди клана, легко вскочила в седло. В этом движении не было суеты — лишь спокойная уверенность той, кто знает своё право и свой долг.
— Открыть ворота, — приказала она.
Тяжёлые створы медленно разошлись, скрипя вековыми петлями, и Эвелин выехала вперёд, навстречу лорду Грегору и его воинам. Утренний свет ложился на её фигуру так, словно сама судьба выбрала её своим знаменем.