Эвелин внимательно следила за каждой фигурой, за каждым движением. Её сердце билось быстро, но мысли были холодны и ясны. Она видела, как стрелы отскакивают от щитов, как враг пытается проломить стены, как её люди храбро отражают натиск. И в каждом мгновении она ощущала пульс замка — это была жизнь, за которую она боролась, жизнь её детей, её рода.
Снаружи, в рядах Магнуса, началась паника. Неожиданное появление лорда Грегора с тыла, о котором враг ещё не знал, заставило часть войска замедлиться. Шакалы рывком пытались прорваться вперед, но теперь их встречала уже двойная угроза — прямой натиск стен и внезапное нападение с фланга.
— Держись! — кричала Эвелин, и её голос перекрывал шум битвы. — Ни шагу назад!
На стенах замка люди поднимали друг друга, помогали упавшим, сдерживали страшный натиск. Камни, бревна, стрелы — всё стало частью единого ритма, слилось в музыку битвы, где каждая нота могла означать смерть или жизнь.
Среди этого хаоса Роб наблюдал за событиями, корректируя действия воинов, направляя стрелковые линии, приказывая усиливать оборону ворот. Каждый взгляд на стены, на Эвелин — был полон веры, решимости и осознания: этот день определит будущее их рода.
И вот, когда первые лучи солнца полностью рассеяли утренний туман, из-за рва донесся рёв Малькольма — он осознал, что замок не сломить и что леди Маккена и её люди готовы умереть, но не сдаться.
Эвелин подняла щит и казалось, что сама её фигура, статная, решительная, с пастью волка на щите, является живым щитом замка, символом несгибаемой воли.
— За Маккену! — прозвучало её слово, и оно стало сигналом ко всему замку: бой продолжается, и победа — рядом.
Сквозь дым и пыль, что ещё мгла над рвом, донесся едва различимый топот — это был отряд лорда Грегора. Они появились на вершине холма, обгоняя солнечные лучи, как тень над землёй. Всадники выстроились в строй, их латы блестели холодной сталью, копья направлялись вперёд, щиты сцепились в сплочённую стену. Их движение было точным, слаженным, словно одно живое существо, готовое прорваться к сердцу врага.
— За Маккену! — прокричал Грегор, и его голос, мощный и ровный, разлетелся по всему полю боя, словно боевой колокол.
Эвелин, стоявшая на стене, увидела это, и сердце её подпрыгнуло: помощь пришла вовремя. Она чувствовала, как тревога сменилась решимостью. Стрелы на стенах замка вновь взвились в воздух, находя цели среди врагов, а из-за рва донесся первый отчаянный крик Магнуса — он понял, что битва меняется.
Малькольм, ехавший впереди, уродливый и жестокий, мгновенно понял угрозу. Его глаза расширились, губы изогнулись в злой ухмылке, но был момент, когда страх пронзал его — он осознал, что они не одни, что враг изнутри замка объединён с атакой снаружи.