Впереди ехала леди Эвелин. Её скакун был серебристым, блестящим, как утренний туман, и женщина сидела так, словно сама была воплощением воинской отваги. На ней были доспехи, плотные и лёгкие одновременно, подогнанные так мастерски, что в них она не походила на женщину, облаченную в сталь ради торжественного вида, а на воина, рожденного защищать свой дом. Её щит был поднят и готов к бою; волчья пасть на нём дышала яростью, как живое воплощение духа рода.
Эвелин остановила коня в центре двора. Ветер донёс до стен, башен и бойниц её голос — твёрдый, ясный, полный уверенности:
— Люди замка Маккена! Мы успели. Лорд Торберн дал нам помощь. И это ещё не всё: сам лорд Грегор ведёт большой отряд и обойдёт врага с тыла. Нам нужно продержаться не более часа. Для Магнуса это будет полной неожиданностью!
Слова её прокатились по двору, по стенам, по рву, и каждый услышал их: усталый воин, привыкший к долгой тревоге, дьякон с башни, даже служанки, спешащие укрыть детей. Сердца наполнились надеждой, а из груди вырвались крики:
— Слава! Слава леди Маккена! Слава хозяйке замка!
Они звучали хором, возвышаясь над тревожным шумом первых рассветных птиц. Люди ощутили, что выстоят. Они ощутили, что смогут победить.
Но Эвелин не позволила эйфории отвлечь себя. Она заметила движение у своих ног: трое воинов выволокли из тени помощника замкового плотника — такого тихого, незаметного человека, что всегда скользил по двору, возле конюшен, кухни и женских покоев, словно тень, незаметная для всех, кроме тех, кто внимателен.
— Что случилось? — спросила Эвелин, голос её был ровен, как сталь.
— Мы поймали его при попытке открыть малые ворота, — ответил один из воинов, сжатый от сдерживаемой ярости. — Вот он, предатель.
Эвелин посмотрела на мужчину — его глаза, полные испуга и смятения, не нашли оправдания.
— В темницу, — коротко сказала она. — Немедленно.
Воины увели предателя, и снова тишина окутала двор.
— И ещё, — добавила Эвелин, оборачиваясь к Мэтью, — троих надёжных — к покоям детей. Их безопасность превыше всего.
В этот момент к ней подошла леди Фиона. Она не говорила ни слова, просто крепко обняла Эвелин. В этом жесте было всё — тревога, доверие и мать, готовая передать защиту дому тому, кто способен на это.
— Поднимайтесь к детям, — сказала Эвелин мягко, но твёрдо, положив руку на плечо леди Фионы. — Это сейчас важнее всего.
— Я могу остаться, — тихо сказала леди Фиона, — я ещё могу держать меч и помочь в бою…
— Нет, — прервала её Эвелин. — Самая важная защита — это они. Я доверяю вам их. Возьми Агнес и Сару. И будь с ними, ради будущего рода.