Магнус не спешил отпускать её. Он снова сел, сцепил пальцы и посмотрел на Айрен уже иначе — не как на обиженную женщину, а как на источник сведений.
— Ты была частой гостьей в замке Маккены, — сказал он медленно. — Значит, знаешь их распорядок и людей. Скажи мне, рассказывала тебе твоя подружка о чем-то стоящем, может в последние дни там происходило что-нибудь важное? Кто-нибудь уезжал? Или, наоборот, приезжал?
Айрен чуть помедлила, словно перебирая в памяти, затем покачала головой.
— Нет, милорд. Ничего такого. Ни гонцов, ни знатных гостей. Никто не уезжал и никто не приезжал. Всё тихо.
— Совсем тихо? — уточнил Магнус.
— Скучно тихо, — с раздражением ответила она. — Замок живёт, как живут все, когда хозяин далеко. Роб еще в постели, слишком тяжёлое ранение, делами заправляет управляющий, Фиона сидит в своих покоях и считает припасы. А эта… — она на миг скривилась, — леди Маккена и вовсе почти не показывается.
— Почему? — спросил Мальком, впервые вмешавшись.
Айрен усмехнулась — зло, презрительно.
— Потому что лежит. Как всегда. То ей дурно, то голова, то сердце, то после родов всё не оправится. Слуги носят отвары, даже старая Мораг бегает туда-сюда. — Она больна? — переспросил Магнус.
— Она вечно больна, — отрезала Айрен. — Я за два года ни разу не видела её по-настоящему крепкой. Бледная, тихая, ползёт, как тень. Детей ей приносят, но и тогда она едва держится. Какая из неё хозяйка, милорд? Бумаги подписывать — сил хватает, а выйти и людям в глаза посмотреть — нет.
Магнус медленно кивнул, запоминая каждое слово. Айрен же, заметив это, почувствовала удовлетворение — холодное, колкое. Она сказала всё, что хотела. И даже больше.
Айрен увели без лишних слов. Один из стражников распахнул дверь, жестом указал на коридор, и она, бросив на Магнуса последний оценивающий взгляд — слишком долгий, слишком откровенный, — вышла, шелестя юбками. Дверь за ней закрылась глухо, будто поставив точку.
Магнус некоторое время молчал, глядя на доски стола, затем медленно выдохнул.
— Змея, — коротко сказал он.
Малькольм усмехнулся и подошёл ближе, опираясь ладонью о край стола.
— Змея, да не самая ядовитая, — заметил он лениво. — Скорее старая кошка, которая вдруг поняла, что её миску отодвинули.
Он прищурился.
— Ты заметил, как она на тебя смотрела?
Магнус хмыкнул.
— Заметил. Меня это не впечатлило.
— И меня бы не впечатлило, — с кривой улыбкой ответил Малькольм. — Увядшая любовь — зрелище жалкое. Слишком много злобы, слишком мало настоящего жара.