Айрен сидела в малой гостиной Маклафлинов, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Комната была холодной, камень тянул сыростью, но злило её не это.
« Фиона. Вот кто действительно предал. » — Айрен мысленно снова и снова прокручивала утренний скандал, каждое слово, каждый взгляд. — « Как эта старая сука посмела? » — Она, Айрен, была рядом с Йенном целых два года. Она была утешением, была живым теплом, была нужной. А теперь — счёт. Бумажка с цифрами, словно речь шла о скоте, а не о годах, отданных этому дому.
« Предала », — снова подумала Айрен с горечью.
И ведь никто не вправе её упрекнуть. Да, она вышла замуж — а что ей ещё оставалось делать? Ей скоро тридцать. Йенн женился, уехал служить королю, а она должна была сидеть и ждать? Куковать одной до старости, пока молодость утечёт сквозь пальцы? А дети? Когда их рожать?
Нет, она всё сделала правильно.
Сэр Том Фергюсон — не красавец, конечно. Но крепкий, жилистый, не старый — едва за сорок. Да, пьёт. Да, на девок заглядывается. Но кто без греха? Айрен и сама не монашка. Зато у неё теперь есть имя, крыша над головой, земля. И ребёнок.
Йенн не имеет права её судить. Не в чем. Она была свободна. Она уверена — как только он вернётся, всё продолжится. Не может не продолжиться. Что ему эта бледная англичанка? Вечно больная, вечно слабая, с глазами, как у овцы. Моль, а не женщина. Родила — и всё, на что она годна. Лежит теперь, небось, снова хворает.
Айрен скривилась.
« Всё не подохнет , — зло подумала она.— И сегодня, во время скандала, Эвелин даже не вышла. Не хватило духа? Или валялась в постели, как всегда? Прячется за спинами старух и управляющих. А решения принимает — ох как смело. »
Айрен резко встала, прошлась по комнате.
«Нет. Это так не закончится. Маккена ещё пожалеют. И Фиона пожалеет — за каждое слово, за каждый холодный взгляд. Йенн пожалеет — за то, что женился не на ней, за то, что уехал и оставил её. А эта… «хозяйка» — за то, что решила считать долги, не понимая, какие двери этим открывает.»
За дверью послышались шаги.
Айрен выпрямилась, пригладила волосы, надела на лицо выражение сдержанной обиды, тщательно спрятав злость поглубже. Она умела быть разной. Умела плакать, когда нужно. И говорить правду так, чтобы она звучала, как оружие.
« Посмотрим, лорд Магнус , — подумала она, — кто кому сегодня будет полезен ».