Мои пальцы снова отогрели стекло, а я увидела за стеклом нарядный зимний лес. Как на открытках.
“Интересно, муж вспомнит обо мне?”, — сглотнула я, чувствуя, как снова подступают слезы.
“Не реви!”, — приказала я своим нервные клеткам, которые уже ныли дружным хором.
Карета остановилась. И я поняла, что мы приехали. Томас помог мне выйти из кареты. Моя нога тут же провалилась в снег.
— Осторожней, мадам. Здесь нечищено…
Поместье в два этажа возвышалось над заснеженным забором в черном кружеве деревьев. Небольшое, из красного кирпича с высокими строгими темными окнами, оно казалось необитаемым островом среди белого снега.
— Мадам, может вы одумаетесь и … вернетесь домой? — послышался голос кучера Томаса.
Огромный бородатый детина стоял рядом и смотрел на промерзший дом, чьи высокие трубы цепляли серые снежные облака.
— Спасибо, Томас! — вздохнула я, похлопав его по плечу. — Дальше я сама…
Я ступила на обледеневшую лестницу и направилась к старой двери. От моего прикосновения, дверь открылась, а я вошла в гулкий, холодный темный холл.
Я чувствовала себя крошечной песчинкой, в луче света, застывшей в нерешительности.
Этот дом принадлежал семье Алиры. Древний магический род алхимиков. Меня никогда не привлекала алхимия. Настоящую Алиру, видимо, тоже. А вот дом пригодился!
Я поставила чемодан на пол, а потом сглотнула и закрыла дверь, словно отрезая от себя все прошлое.
— Ну здравствуй! Новая жизнь! — произнесла я, а мой голос утонул в темноте дома.
Холл пах сыростью, пылью и чем-то древним — будто стены хранили шёпот прежних владельцев.
На стене висел портрет женщины в чёрном платье с серебряной брошью в виде полумесяца. Её глаза, потемневшие от времени, смотрели прямо на меня. Они смотрели на меня, как на блудную дочь, с позором вернувшуюся домой.
Я провела рукой по перилам лестницы — дерево было гладким, будто его веками касались чьи-то пальцы. В углу, под лестницей, мелькнул силуэт — но, моргнув, я поняла: это лишь тень от ветки за окном.
И всё же… Дом не чувствовался заброшенным. Скорее, затаившимся в ожидании.
Как будто он знал, что однажды сюда придёт женщина, чья красота сгорела в огне чужой боли, и чья душа ещё не сдалась.
Для начала я решила выбрать комнату, чтобы отапливать только ее. Одной комнаты мне будет вполне достаточно. Для начала.
Я ничего не хотела брать из дома генерала. Ни украшения. Ни подарки. Ни деньги. Хотя, вру. Немного денег я с собой взяла. Где-то в глубине души я чувствовала, что если я возьму платья, подарки, получится так, словно муж откупился от меня. А мне хотелось, чтобы он почувствал, что то, что я сделала для него, невозможно перекрыть роскошными платьями и украшениями.