Хрупкая, изысканная, словно статуэтка. Ее кожа была белоснежной, глаза — прозрачные, почти бесцветные, будто лёд на озере, но очень выразительные! Улыбка — точная, как шаг парадного строя. Она не смеётся громко, не делает резких движений, не теряет контроля.
Её красота — холодная, без теней, без глубины. Она — идеальное украшение для мундира генерала — победителя.
Но…
Я всхлипнула.
Не она меняла повязки, пропитанные проклятьем! Не она кормила его с ложечки! Не она каждый день промывала раны зельем!
Это делала я! Я!
Замерев на секунду, я сглотнула. А потом глубоко-глубоко вдохнула, чтобы медленно выпустить воздух, слыша, как стучат от нервов мои зубы.
— Что ж…
Я осмотрела комнату, а потом закрыла глаза.
— Дженни! — позвала я.
Мой предательски голос дрогнул.
— Да, госпожа! — послышался голос служанки.
— Пусть мне подготовят карету… — прошептала я.
Что-то в груди снова задрожало, словно противясь решению, которое я только что приняла. Дрожали даже мои руки.
Но гордость не дрогнула.
Я открыла дверь, чтобы Дженни смогла войти, а потом вернулась в свое кресло. Теперь на смену дрожи пришло холодное спокойствие. Казалось, всё внутри застыло. Я попыталась сглотнуть, но в горле — ком. Нет, это не ком. Это гордость. Моя гордость.
— Дженни. Собери мои вещи. Много не бери. Просто саквояж. Этого будет достаточно, — приказала я.
“Неужели я решилась на это?” — прошептало что-то внутри, затаив дыхание.
— Да, — беззвучно ответила я, но голос дрогнул. Я сидела и смотрела в пламя камина. Мысли пытались зацепиться за новую жизнь. Но я не могла представить ее себе.
— Мадам! Ваш саквояж готов! — послышался голос Дженны.
— Спасибо, — устало вздохнула я, а потом резко выдохнула. — Принеси мою накидку.
Дженна тут же бросилась за накидкой, а я встала, словно королева, которая покидала свои владения. Что-то еще билось в груди: “Ты ведь можешь остаться! А вдруг маги смогут помочь? Мы же не всех перепробовали!”
Накидка легла на мои плечи, а я вышла в коридор. “Не вздумай плакать!” — я сжала кулаки.
Я медленно спускалась по лестнице, слыша, как лакей идет позади меня и несет мои вещи.
— Мадам? Вы надолго уезжаете? — спросил дворецкий, глядя на саквояж.
— Навсегда.
Я посмотрела на поместье в последний раз. Сейчас, со снежными шапками, оно выглядело так нарядно, почти празднично. В окнах горел уютный свет, на крыльце светились фонари. Я привыкла к этому месту. А теперь придется отвыкать.
Дворецкий открыл дверь кареты, а я села в нее, слыша, как скрипнуло подо мной сидение.
— Куда вас везти? — крикнул кучер.