— Я не хочу тебя, Алира…
Красавец — генерал, Иарменор Эрден, мой муж, произнес эти слова и замолчал. И в этом молчании он был честен до жестокости.
Метка истинности на моём запястье давно погасла. А в газетах уже пишут, что новой любовью генерала стала Эллен Вальберг — неземная красавица, хрупкая, как хрусталь, с кожей цвета первого снега.
— Ты теперь просто брезгуешь! — севшим голосом прошептала я. — А ведь когда я меняла повязки на твоих ранах, впитывая проклятие в собственное тело, ты не брезговал. Ты целовал мои пальцы и шептал: «Не уходи…»
Он только что вернул мои руки, которые пытались расстегнуть его мундир.
— Я знаю, что выгляжу, как старуха! Но мне всего лишь двадцать шесть! Твоё проклятие забрало у меня всё. Молодость. Красоту. Здоровье! Чтобы однажды я услышала, что тебе тошно на меня смотреть?
Я еще терпела. Я еще не плакала.
— Я пожертвовала самым дорогим, что есть у женщины, чтобы ты выжил. А теперь тебе стыдно появляться со мной в обществе! — мой голос стал громче.
Он все еще молчал. Я знала, что слуги слышали наш разговор. Да к черту слуг! Вся столица уже знает, что теперь постель генерала греет другая!
— Тебе неприятно видеть меня рядом. Ты не хочешь меня. Тебе стыдно со мной куда-то выходить! — произнесла я, давясь слезами.
Мой главный мой позор произошел сегодня. На Императорском балу, на который меня, разумеется, не взяли.
Теперь вся столица судачит, что у генерала Эрдена появилась красавица-любовница! Пока его уродливая жена сидит в своем поместье.
Дворецкий прятал газету, как мог. Он одновременно не хотел подставлять хозяина. И расстраивать меня. И я его понимаю.
Теперь вся столица гадает, когда назначена дата новой свадьбы, какое платье выберет невеста и сколько у них будет детей.
— Я сразу поняла, что что-то не так. С того момента, как ты очнулся, ты… ты… ни разу не поцеловал меня… в губы… Только руку… Или в висок… И ни разу в губы… — захлебываясь болью, прошептала я.
Внутри все дрожало от этих слов.
Я больше не видела в его сапфировых глазах того желания, которое видела раньше. Метка истинности на моем запястье померкла. Она почти исчезла. Остался лишь слабый контур, словно напоминание о том, что когда-то я была для него самой желанной женщиной на свете.
Словно сама судьба решила, что красавцу — генералу пора подыскивать новую шикарную жену.
А раньше метка сияла золотом. Я гладила ее. Его знак. Его печать. Его любовь. Я знала, что пока она горит, он жив. Он помнит обо мне. И она успокаивала меня тогда, когда я начинала переживать. Древняя магия, связавшая две души казалась мне нерушимой.