После того, как оба Дома Королевства Лоэн отменили рабство, Ричардсон нашёл себе должность, а для этого можно было обратиться лишь в Ассоциацию Домашней Прислуги.
До встречи с Клейном он служил в двух семьях и допустил кое-какие ошибки, но всё же наработал богатый опыт, а по призыву дворецкого Уолтера стал камердинером Дуэйна Дантеса.
Клейн едва заметно покачал головой и вздохнул, посмотрев на Ричардсона, который был почти с него ростом и стоял прямо, ровно.
«Этому парню с его внешностью впору быть знаменитостью, а в нашу эпоху ему только и остаётся, что быть слугой. К тому же он такой верзила, а оказывается, труслив и слаб. Но это можно считать и преимуществом. Он послушный, молчаливый, покорный. Делает то, что прикажет ему хозяин, и ни за что никогда не смеет сам принимать решения…»
«Если бы у меня один только камердинер занимался всевозможными делами, то Ричардсона на это явно не хватило бы. Но у меня же есть дворецкий Уолтер и столько ещё всяких слуг. Уолтер со своим опытом и способностями осилит прочие дела.»
Не раздумывая дальше, Клейн запер дверь и вернулся к креслу с откидной спинкой. Сделал четыре шага противосолонь и поднялся над серым туманом.
Усевшись в кресло Шута, подозвал рукой обугленную Лунную Куклу, и та подлетела, опустилась перед ним.
Пристально изучив её, Клейн не нашёл ничего странного. А потому наколдовал перо и бумагу и написал гадательный запрос:
«Её происхождение».
Отложив самопишущее перо, подождал несколько секунд, затем взял лист бумаги и отклонился назад в кресле.
«Хмм, духовное чутьё не препятствовало мне сделать гадательный запрос. Это значит, что опасности, таящиеся в Лунной Кукле, не так серьёзны, как опасности черты Потустороннего Школы Мышления Роз…» — Пробормотал про себя Клейн и ловко прочёл гадательный запрос.
В дымчато-сером мире он увидел алтарь, окружённый яро пылающими факелами.
На алтаре было нечто, в чём угадывалась человеческая кожа, испещрëнная следами крови. В середине её закреплены были три свечи и несколько кукол, похожих на деревянные шесты.
У этих миниатюрных кукол были изогнутые глаза и рты, словно перекликающиеся с багряным полумесяцем в небе.
И вот на их лицах зависли жуткие улыбки, а в тела были по-прежнему впечатаны пожухшая трава и иссохшие цветы.
Жрец в бордовом одеянии тяжëлыми шагами расхаживал вокруг алтаря, словно танцевал эпилептический танец.
В какой-то миг сгустился лунный свет и, всё ярче сияя, полился на куклу. К концу ритуала он напоминал нежные приливы и отливы морских волн.
Ритуал стремительно близился к завершению, жрец взял тонкую куклу, подошёл к трупу человека, к которому сзади была прикована рама. И молниеносно вонзил куклу ему в глазницу.