Притяжение?
Клейн, прочитавший множество журналов, знал, что желанная ему общественная жизнь предполагала постоянные балы, и его не удивило предложение Уолтера. Кивнув, Клейн ответил:
— Хорошо.
И затем покосился на своего камердинера Ричардсона.
— Приготовьте карету. Я поеду в Собор Святого Самуила.
Клейн ясно помнил, что его главная цель — играть верующего в Богиню Вечной Ночи, дабы завести знакомства с соответствующим духовенством, а там уже найти способ пробраться во Врата Ханис. Потому планировал молиться в соборе всякую свободную минуту, показывая искренность намерений и поближе узнавая духовных лиц.
— Да, сэр, — учтиво отвечал Ричардсон.
И вскоре уже Клейн сел в роскошную четырёхколëсную карету, облачился в пальто и цилиндр. Любуясь пролетающим за окном пейзажем, попивал чёрный чай, в котором плавал тонкий ломтик лимона.
На самом деле, в карете имелась миниатюрная барная стойка, и в неё дворецкий Уолтер специально поставил Золотой Ланти, Зимний Чёрный Край и прочие настойки, а заодно всевозможные красные и белые вина из Интиса.
Но Клейн не жаловал горячительные напитки. Ему, Потустороннему, не нравилось быть в подпитии — это ощущение напоминало ему потерю контроля. Потому под предлогом того, что направляется в собор, велел камердинеру Ричардсону заварить чайник чёрного чая Маркиз.
— Если можно, я бы, на самом деле, хотел бы выпить чашку сладкого чая со льдом. Есть в этом что-то южное, — полушутя сказал Ричардсону Клейн.
— Приготовлю в следующий раз, — тотчас отвечал Ричардсон.
Клейн усмехнулся и покачал головой.
— Да нет, не нужно. Не слишком прилично будет смотреться. Вот когда поближе познакомлюсь с соседями и проведу банкет в духе Деси, тогда можно будет нам приготовить сладкого чая со льдом. Хе-хе, я уверен, соседским детям понравится.
Ричардсон понял, что неверно истолковал намерения хозяина, и суетливо-спешно проговорил:
— Я это буду иметь в виду.
Пеший путь от дома 160 по улице Бëклунд до Собора Святого Самуила на улице Фелпс занимал всего двадцать минут, и если бы Клейну не нужно было для создания образа нанимать кучера и карету, он с радостью прогулялся бы пешком, это помогало пищеварению и укрепляло тело.
Вскоре карета остановилась у площади рядом с собором. Клейн взял свою инкрустированную золотом трость, вышел из кареты и, остановившись, любовался голубиным танцем.
Войдя в собор и пройдя в главный молитвенный зал, передал цилиндр и трость Ричардсону. Отыскал место недалеко от притвора, сел, склонил голову, сложил руки и стал со всей серьëзностью в молчании молиться.