Твою же дивизию… был часовой — и нету… Степа возник у него за спиной и совершенно бесшумно снял — перехватил горло своей камой и утащил за угол. Мастер, однако, хотя я бы сделал немного не так.
Лошади у коновязи стали всхрапывать — заволновались, но сразу успокоились. Огоньки самокруток остались на месте, бандиты не обратили на шум никакого внимания.
Наумыч на миг приник к гриве головной лошадки в упряжке и через мгновение фургон, тихо поскрипывая всеми своими составными частями, двинулся с места. И почти сразу в проеме окна возникла темная фигура…
Я поймал силуэт в прицел, надавил на спуск пистолета и заорал:
— Огонь!!!
Фигура, сложившись пополам, исчезла из проема, а вслед за моим выстрелом сразу же грянул винтовочный залп. Потом еще один и еще…
Я скосил глаза на фургон с динамитом…
— Вот красавец!.. — Увидел, как Наумыч вскочил на одну из лошадок в упряжке и фургон уже вовсю несся подальше от фермы… еще немного… все, скрылся за деревьями, теперь не достанут.
Пара разбойников пыталась добежать до своих лошадей, но не преуспели и застыли неподвижными тушками около коновязи. Волонтеры вошли в раж и теперь палили из своих винтовок, как из пулеметов, вразнобой, заглушая вопли Ла Марша, пытающегося навести порядок. В ответ никто не стрелял… Тогда будя, хватит уже…
— Прекратить огонь, мать вашу!!! Глаз на задницу натяну! — заорал я дурным голосом и с удовлетворением заметил, что пальба почти сразу стихла.
— Что теперь? — полюбопытствовал Максимов, пристроившийся рядом со мной. Надо сказать, стрелял подполковник спокойно, тщательно прицеливаясь. Хотя кого там выцеливать — все, наверное, давно на полу валяются и боятся даже голову поднять.
Я ему не ответил и крикнул в сторону дома:
— Как там тебя… Джонсон? Сдавайтесь, мать вашу! Иначе подпалим ферму…
Через минуту мне ответил угрюмый голос:
— Джонсона нет уже. Здесь Уокер. Какие гарантии?
— А я откуда знаю, какие здесь наказания за разбой? — спросил я сам у себя. — Гарантии ему давай…
— Виселица, — любезно подсказал подполковник, — или пожизненная каторга.
— Весело… — Я начал было раздумывать, как половчее соврать супостатам, но не успел. В доме поднялся ор, бахнули несколько револьверных выстрелов, а потом гулко забухала картечница с другой стороны — видимо, Штайнмайеру надоело ждать, и он решил попробовать свой артефакт в деле… М-да… налицо разброд и шатание… Ух-х… лихо бьет «металлолом» — щепки так и летят.
— Сдаемся!!! Сдаемся! Не стреляйте… — перекрикивая звуки выстрелов, истошно заорали в доме. — Нас пятеро! Еще трое раненых!