Питер горит и манит. Манит и горит. В груди мощно бьется мое сердце, а кровь кипит и толкает тебя на безумства. Хочется чего-то совершенно крышесносного! Не знаю чего. Не знаю, но хочется…
— Телки не хватает, — вздыхает Сема, и я снова улыбаюсь, прикрыв глаза.
Такой он, наш Сема. Читает мысли окружающих, так сказать.
Да… девчонку бы сейчас…
— Прикиньте, — снова говорит он, а потом смотрит на нас с Андреем и снижает голос до шепота, — Мы можем любую сейчас поиметь. Абсолютно любую. Завтра, когда Питер проснется, все будут знать, кто мы такие.
— И кто же мы такие?
— Ну… мы определенно больше не чернь, Андрюша. Первый миллион! Нас скачали миллион раз, ребята! И это только начало…
— За два года.
— Да, за два года! — он смотрит на меня и отвешивает поклон, — Вам с кисточкой от нас, простых смертных. Все-таки круто быть гением, да?
— Завали…
Я смущаюсь, отвожу взгляд в сторону, но чувствую, как щеки предательски начинают гореть. Не люблю повышенного внимания в свою сторону, если честно. Не привык, но Сема бьет меня по плечу и усмехается.
— Давай, прекращай там, брат. Тебе пора привыкнуть, что твое имя теперь будет у всех на устах, потому что мы нихрена не собираемся сдавать назад. Имей в виду. Только вперед, только выше, только круче. Знаете, что я куплю первым делом?
— Ну-ка? — усмехается в ответ Андрей.
А Сема разваливается на кресле и закуривает сигарету.
— Бентли.
Мы тихо прыскаем.
— Что ржете, дебилы? Куплю, а вас в салон не пущу!
— Очень надо.
— Будешь рыдать еще и просить прокатить.
— Ага, уже начал.
— И еще… найду себе самую красивую модель, которую трахну раком на заднем сидении. И будет мне счастье!
— Супер.
— Кир, а ты? Представляешь, что начнется? Забудешь о своей Наташке в два счета. Хотя я бы вернулся взад, чтобы посмотреть, как она волосы на башке своей дерет.
Ой, дебил…
Только он может говорить о моей душевной боли так, что это кажется нелепым. Наташа была моей девушкой в школе, но потом бросила меня и вышла замуж за сына хозяина овощной точки. Вообще, я ее понимаю, наверно. Что у меня тогда было? Гараж и мечты, ничего больше. А он был сыном предпринимателя, наследником с квартирой и красной девяткой. Самый завидный жених в нашей деревне…
— Пожалуй, обойдусь.
— Тоже хорошо! У нас тут такие пляски начнутся… знаете?
Сема вдруг оживает, резко садится и смотрит на нас с горящими, бесовскими глазами — явный признак того, что он что-то задумал.
Не к добру это. Я бросаю взгляд на Андрея и снова понимаю, что он разделяет мои мысли. Когда Сема такой — суши весла. Это всегда заканчивается одинаково плохо, но мы почему-то всегда вписываемся за ним.