— Что?
Слегка мотаю головой.
— Да нет, ничего. Так… мысли вслух.
— Ты ему нравишься.
— Да ты что? — чуть кривлюсь, потом снова бросаю взгляд на, казалось бы, собаку в любовной коме.
Но! Это, очевидно, не так.
Стоит мне пошевелиться — как и говорила, — Люмос тут же поднимает уши и открывает глаз. Издаю смешок и, как дура, решаю пойти чуть дальше, касаюсь руки Кирилла.
Все!
Сорвался.
Тут же поднял голову и зарычал.
— Люк, ты обалдел?! — шипит Кир, а я вовсю уже хохочу и киваю.
— Да, да. Нравлюсь. Как же…
— Прости, он…
— Ничего страшного, все понятно. Давай, рассказывай.
Улыбка на его губах тут же пропадает. Я тихо цыкаю, поворачиваюсь к нему лицом и киваю.
— Да, да, да. Плохая Катя. Увы, твой чудный песик меня не убедил. Я тебя не испугалась, его не испугаюсь и… в общем-то, слушаю. Начинай. Опусти меня на самый низ своей… — дергаю пальчиками и причудливо протягиваю, — Пу-у-угающей бездны.
Кирилл шутки не оценил. Я тоже, если честно.
Чуть жмурюсь и шепчу.
— Черт, прости. Что-то меня… твой коктейль немного подкатил в сторону неприемлемого черного юмора. Все.
Фух!
Выдыхаю, киваю и смотрю ему в глаза.
— Я готова слушать. Пожалуйста, начинай.
Немного помедлив, Кирилл усмехается, но… да, я пошутила не совсем в рамках дозволенного, понятное дело, зато его немного расслабила. Это видно. Тьма из глаз ушла, уступив место уже знакомой мне печали…
— Хорошо. Тот разговор случился за полгода до официального приема в честь десятилетия Вавилона, но за месяц…
Кирилл
Около шести лет назад
— …знаю, таким джентльмены не делятся, но все же спрошу.
Сема разрывает странную, непривычную тишину своими словами. Почему она странная? Да потому что я, хоть убей, не помню ее давления. Тогда, в прошлом.
Мы могли часами сидеть в отцовском гараже, где он хранил старую пятерку, которая давно уже не ездила. Помнится, он как-то пережрал со своим другом (и по совместительству моим крестным) его самогонки и стукнулся о дерево. Сам вышел сухим из воды — мать потом орала благим матом, что лучше бы его прибило, чем это все! Конечно! Теперь тачку чинить, а это деньги. Которых, как бы, и нет. А ему работать!
Отец тогда подрабатывал. Гонял из местного «города» (если это можно так назвать) до нашего села в самой жопе этой великой страны. Он доставлял продукты в единственный наш магазинчик, который назывался, по смешному громко — Луч! Чего только луч? Непонятно. Надежды, полагаю.
Так вот. Мы в том гараже всю свою молодость провели. Прямо на капоте этой самой пятерки, которую, разумеется, никто не починил. Она так и осталась там стоять. Возможно, до сих пор, но это не точно. Мои родители давно переехали из нашего села… в другое село. Поближе к цивилизации. Мать хотела в город, в высшее общество, но я ей отказал. За это, кстати, навсегда останусь предателем. Как мне кажется — а может… из-за того, что отказался купить ей бриллиантовое колье? Не уверен точно, и это сейчас неважно.