Ария Тес
Надежней дружбы и родства:
Над нею и средь бурь мятежных
Вы сохраняете права.
Конечно так. Но вихорь моды,
Но своенравие природы,
Но мненья светского поток…
А милый пол, как пух, легок.
К тому ж и мнения супруга
Для добродетельной жены
Всегда почтенны быть должны;
Так ваша верная подруга
Бывает вмиг увлечена:
Любовью шутит сатана.
А. С. Пушкин
«Евгений Онегин»
Кирилл
Новый год
Я медленно проезжаю Невский, взглядом зацепляя все эти яркие, счастливые огни. На часах уже давно за полночь, а значит, можно смело выбрасывать свой календарь и заводить новый.
Год начался откровенно тоскливо.
В принципе, я ничего другого и не ожидал. Вздыхаю и выворачиваю руль в сторону своего дома, который возвышается над Питером, как крепость. Я живу в лучшем пентхаусе этого города, откуда открывается потрясающий вид. Обычно — это все, что меня по-настоящему радует. Мне нравится смотреть, как солнце играет на золотых куполах Питера, и пусть это не мой родной город, пусть он даже стал для меня в какой-то момент настоящим врагом, какая, собственно, разница? Сейчас все изменилось.
Ну, или нет.
Да, скорее всего, нихрена не изменилось, просто я стал относиться по-другому. Или снова нет. Иногда я этого не понимаю, иногда не понимаю, зачем вообще здесь остался, после того, что со мной случилось? С моими активами я мог поселиться в абсолютно любой точке этого мира. Все дороги открыты передо мной: хочешь… не знаю, Милан? Париж? Сидней? А может быть, Нью Йорк или Майями? Я много где был, но нигде так и не осел.
В Милане слишком солнечно и громко.
В Париже слишком воняет тухлой водой.
В Сиднее одни сплошные змеи.
Нью Йорк — большой рынок. Майями? Бесят их пальмы. И только Питер для меня — мой мир.
Не знаю, почему меня безбожно тянуло к руинам, на которых меня сожгли когда-то. Наверно, потому, что здесь же я и восстал вопреки всему. Многие в этом городе хотели, чтобы я сдох, но, камон! Не дождетесь. Я еще вас всех поимею. Наверно, я снова соврал, когда сказал, что не знаю «почему» — все я знаю. Это принципиальная позиция. Когда на тебя обрушивается вся тяжесть твоих поступков, у тебя есть два выхода: бежать куда глаза глядят, или остаться и бороться дальше. Не со всеми этими шакалами, с самим собой.
У каждого свой путь. Кто-то, как крыса, сбежал с корабля. А я вот остался и борюсь. Не с ними, а с собой. Иногда я, конечно, думаю, что крысам лучше там, за бугром, но мой дед в гробу перевернется, если я когда-нибудь серьезно задумаюсь о том, чтобы дернуть следом.