— Ох, — вздохнул я, когда Екатерина провела пальцем рядом с раной.
— Терпите, товарищ лейтенант. Вы же слышали комиссара. Быстрее восстанавливайтесь, фронт ждёт, — улыбалась девушка.
— Да это я так. Чтоб вы не думали, что у меня уже не болит, — подмигнул я.
— А у вас уже ничего не болит? — посмеялась Катя.
— Нет.
— Врёте вы всё. Так и скажите, что лежите здесь и терпите всю боль, которая возникает во время массажа, — сказала Голубева.
Болевые синдромы меня уже не беспокоили, да и подвижность вернулась. Но Екатерина постоянно мне говорила, что до восстановления ещё долго. Так что я с ней не спорил.
— Молчите… — произнесла Катя и замедлилась в массаже.
Её пальцы легли на багровый рубец. Глубокие надавливания перешли в плавные поглаживания. Катя упорно смотрела куда-то в сторону, избегая встречаться с мной взглядами. На её бледных щеках проступил едва заметный румянец.
— Что ж, ткань… — произнесла Катя, посмотрела на меня и замолчала.
В её серых глазах мелькнули испуг и нежность. Она тут же опустила ресницы и шмыгнула носом. Непослушная русая прядь волос выбилась из-под косынки и упала на лицо, отчего ей пришлось убрать её в сторону плечом, так как ладони были в масле.
— Что там с тканью, Катенька? — спросил я.
— Ткань… ткань уже достаточно эластичная, товарищ лейтенант, — произнесла она и перевела взгляд куда-то в пол.
— Значит, уже поправился, верно?
— Ещё… нет. У нас с вами много работы, Андрей Николаевич, — выдохнула Голубева, по-прежнему удерживая ладонь на моих рёбрах.
Во взгляде Кати было столько девичьей наивности. И это несмотря на тот профессионализм и усталость от постоянной работы с пациентами.
— Всё, вставайте. Пора на шведскую стенку, — хлопнула Катя в ладоши, и я встал с кушетки.
Теперь инструктор подвела меня к стенке. Я должен был тянуться левой рукой к верхней перекладине. Если в самом начале реабилитации у меня возникали боли и Катя тянула меня дальше, то теперь этого уже не надо.
Следом в ход шли резиновые жгуты-эспандеры. Один конец фиксировали за лестницу, а второй я должен был тянуть.
— Не крутите корпусом. Работаем только левой широчайшей мышцей спины. Представьте, что тянете рычаг управления двигателем в бою.
— Да, шеф, — улыбнулся я, хоть и хотел рефлекторно сделать рывок всем корпусом.
После мы перешли к занятиям на перекладине. Я висел, растягивая спину.
— Аккуратно только. Лучше пока только колени поднимать, — сказала Голубева, глядя на мой «уголок» на перекладине.
— Ну что вы, Катенька. Нормально всё. Амплитуда подходящая, — ответил я.
— Эх, амплитуда! Я уже давно не видела подходящую амплитуду. Вам ещё далеко до неё, — мечтательно подняла Катя глаза к потолку.