— Упражнение на пресс, — произнёс я, подпрыгнул и ухватился за перекладину.
— Лейтенант, вы с ума… — ахнула Катя, бросаясь ко мне.
Я медленно подтянулся и плавно закинул прямые ноги вверх. После этого перевалился через перекладину и вышел в упор на прямых руках. Это был идеальный подъём переворотом.
Занятия у всех остальных прекратились. Медсёстры внимательно смотрели, а мужики даже подошли к окну и собирались закурить.
— А ну, не курить! Совсем уже обалдели! — прикрикнула на них одна из медсестёр.
— Всё-всё. Мы ж в честь Михайлова, — замахал один из ребят, стоящий на одном костыле.
Катя же стояла рядом с перекладиной и пристально смотрела на меня. Естественно, ей такой манёвр не нравился.
— Вы в своём уме, Михайлов⁈ А ну, быстро спустились. И никаких фокусов! — возмутилась Голубева.
— Ну и на закуску, — сказал я и сделал в упоре пару переворотов вокруг перекладины.
Повиснув на перекладине, я спрыгнул на пол.
— Молодец! Я вот так до ранения мог только сделать, — крикнул один из пациентов, аплодируя мне.
Я приветливо махнул этому парню. Остальные ребята тоже удостоили меня аплодисментов.
— Всё, на выписку его, — сказал один из ребят, лёжа на кушетке под аппаратом гальванизации.
— Вот так, товарищ Голубева. К полётам годен, — улыбнулся я.
Кто-то тихо, но с уважением присвистнул. Хотя я не сделал какой-то крутой трюк, но это был показатель, что выздоровление пройдено.
Катя притихла. В её огромных серых глазах плескался профессиональный ужас пополам с невольным восхищением.
— Вот, а вы про амплитуду говорили. Хорошая же амплитуда⁈ — показал я на перекладину.
В кабинете повисла пауза, а Катя покраснела как рак.
— Амплитуда, говорите, хорошая? Ну ладно, — произнесла Голубева и медленно расстегнула свой больничный халат.
Она его быстро сняла и повесила мне на плечо. Следом поправила косынку, подойдя ближе к матам. Девушка быстро их подвинула под перекладину. Если честно, мне уже стало интересно, что она задумала.
Я посмотрел на её коллег. Две медсестры довольно улыбнулись, сложив руки на груди.
Голубева подошла к перекладине, сняла обувь, проверила растяжки и «взлетела» на гриф. Короткий мах ногами и она мгновенно вышла в идеальную стойку на руках. Раненые в кабинете онемели. Да я и сам прифигел!
А дальше начались Олимпийские игры! Хрупкая девушка, набрав амплитуду, крутанула на стальном грифе полноамплитудное «солнышко». Один, два, три… Перекладина угрожающе загудела.
И вот на четвёртом обороте в верхней точке, она отпустила гриф. Её тело сжалось. Косынка в этот момент слетела с головы и я успел её поймать на лету.