— Смышлёный ты парень, лейтенант. Молодец. На войне таким и нужно быть.
— Ну вы же знаете, мир цел, потому что смеётся, — ответил я комиссару словами Твена.
— Да. Итак, лейтенант Михайлов, слушайте партийное поручение. Сегодня в 16:00 выступите перед личным составом. Тема выступления «Как бить врага» и на своём опыте всё и расскажете. Вдохновите их своим примером, — громко сказал Кирилл Максимович и его призыв услышали все в кабинете физиотерапии.
Мгновенно присутствующие замолчали и повернулись в сторону комиссара. Тишина была такая, что разряды тока слышались на аппарате гальванизации.
— Не отвлекаемся, товарищи. Восстанавливаемся быстрее. Фронту без лётчиков никак нельзя, — объявил Дунько.
Секундная пауза и все вернулись к работе. Вновь начались растяжки и упражнения, от которых каждый второй кряхтел, а то и буквально стонал.
Я кивнул комиссару, но данное поручение у меня вызвало вопросов больше, чем нужно.
— Товарищ Дунько, не подумайте неправильно, но этим ребятам не только идеология нужна.
— В каком это смысле? Вы о чём, Михайлов?
Понятно, что для него такое слышать было неожиданным.
— О том, что надо им показать, как именно бить врага. Способ боевых действий, тактические приёмы, слабые места противника в их тактике.
— Правильно говоришь, лейтенант. С такими рассуждениями я бы тебе и полковника уже дал, — похлопал Дунько меня по плечу.
Уже который раз мне всё пытаются полковника «дать». Но уж слишком быстрый будет карьерный рост.
— Слушай внимательно, Михайлов. Мне не нужна политграмота. Лекции читать я сам умею. Расскажи им, как именно ты бил фашиста. Разжуй лётчикам эту свою тактику. Докажи, что немец смертен, что он отлично горит, если бить с умом. Вправь им мозги. Ты ж, командир звена! — вновь громко воскликнул Кирилл Максимович.
И опять все в кабинете отвлеклись. При каждой такой реплике все занятия моментально вставали на паузу.
— Кхм, не отвлекаемся, товарищи, — успокоил всех старший батальонный комиссар и поправил свой воротник с петлицами, на которых блеснули три «шпалы».
Как только все вновь вернулись к занятиям, Дунько пожал мне руку.
— Жду, товарищ Михайлов. Вот, товарищ Голубева, теперь продолжайте проводить занятие. Не стоит нарушать из-за меня установленный порядок восстановления лётчика. Тем более такого, как лейтенант Михайлов, — улыбнулся комиссар и широким шагом, почти как на параде, вышел из кабинета.
Я вернулся к кушетке и занял место для массажа. Катя, которая снова намазала свои руки маслом, склонилась надо мной и начала массировать место ранения.