Через несколько минут я и Булкин уже вырулили вслед за парой Коровина. Всё бы ничего на данном этапе, но вчера был дождь. Грунт сейчас весьма мягкий, и взлетать придётся с определёнными трудностями.
Блин! И ведь только сейчас я вспомнил. Для меня так это вообще впервые будет с подобной размокшей полосы.
Коровин первым начал взлетать. Как только он добавил обороты, винт начинал раскидывать грязь в стороны. Комья липкой глины и вода с рёвом летели назад. Тяжело, но его самолёт оторвался от земли. Следом за ним взлетел и его ведомый.
Настала и моя очередь. Я вывел обороты на 1900, удерживая самолёт на тормозах. Следом отпустил гашетку и прибавил ещё оборотов. ЛаГГ сразу затрясло на неровностях.
Я всем телом чувствовал, как мой самолёт сопротивляется разгону. На таком вязком и мокром покрытии кажется, что ЛаГГ кто-то удерживает за киль. Грязь с глухим стуком барабанила по фюзеляжу. И тем не менее самолёт разгонялся.
Подошла скорость отрыва, и я потянул ручку управления на себя.
— Есть, — выдохнул я, когда самолёт оторвался от раскисшей земли.
Дикая тряска и «барабанная дробь» комьев грязи прекратились. Я убрал шасси и начал набирать скорость, а Булкин уже пристраивался ко мне справа.
Только мы собрались в пару и догнали Коровина, стали набирать высоту и отворачивать на Запад.
Вскоре взлетела и группа Резникова. За 15 километров до линии фронта мы уже были на своей расчётной высоте в 2500 метров. Под нами помимо четырёх ЛаГГов уже летели и штурмовики Ил-2.
Вся группа на предельно малой высоте постоянно маневрировала, повторяя изгибы рек и пролетая над верхушками деревьев.
Солнце уже начало ярко светить. Так что теперь надо контролировать пространство, оглядываясь по сторонам. Но и вниз нужно посматривать, чтобы не потерять из виду группу.
С высоты 2500 зелено-чёрные Ил-2 и наши ЛаГГи сливались со смоленским лесом. Найти их взглядом было не так уж и просто.
Хоть и Коровин вёл нашу группу, но я всё равно контролировал время прохождения поворотных пунктов маршрута и контрольные ориентиры.
Постоянно подкручивал ребристые колёсики триммеров, снимая нагрузку с руля. Правой рукой держал «баранку», а левая так и лежала на рычаге управления двигателем.
С высоты в три километра земля казалась гигантской картой. Вокруг густые леса, нити грунтовых дорог и изгибы рек. Но чем ближе линия фронта, тем сильнее менялся ландшафт.
Кое-где можно увидеть «лунный пейзаж», а от многих деревень остались лишь тёмные пятна пепелищ.
Посмотрев вниз, я не смог разглядеть группу наших самолётов. Их зелено-чёрный камуфляж идеально сливался с лесом. Я сверился с компасом, часами и картой.