— Батя со своей группой и Малышев восьмеркой Илов идут к цели на бреющем. Мы идём… на… 2000. Четвёркой и смотрим… по сторонам, — объяснял Коровин нашу задачу, когда мы шли к самолётам.
Параллельно с этим Василий Иванович быстро жевал свой бутерброд и показывал на карте в планшете, как мы будем пересекать линию фронта.
— На обратном пути спускаемся ниже. Прикрываем «горбатых» уже вместе с первым звеном, которое командир ведёт, — продолжил уточнять нам задачу Коровин.
Его ведомый в звании сержанта пил на ходу чай, а Булкин грыз огурец и морковку.
— Ты где его взял? — спросил у Славы его коллега.
— Да… там… ну ты понял, — махнул Булкин в сторону столовой.
— Нет, не понял…
— Сюда смотрим, — прервал его комэск, ведя пальцем по карте.
В этот момент, пока Коровин прожёвывал бутерброд, я повернулся в сторону навеса, под которым мы и питались обычно. Там рядом с входом стояла девушка в белом фартуке и с колпаком на голове. Круглолицая, но достаточно милая.
Булкин на секунду повернулся в её сторону, и она ему махнула, а затем прикрыла рот рукой. Понятно, теперь откуда у Славы такой правильный рацион питания.
— Задача, я думаю, всем понятна. Ну и вот ещё что. Сами понимаете, что ПВО вокруг этого объекта мощное. Просто так ударной группе не прорваться. Поэтому мы выйдем на цель раньше них, — объяснил Коровин.
Я молча кивнул, а ведомые слегка опустили головы.
— Чего носы повесили? Живы будем не помрём. Никто нас ещё не убил и не убьёт. Главное — манёвры. Постоянное изменение направления. Лететь по прямой не больше 10 секунд. Это ясно? — спросил комэск.
— Да, — хором ответили все.
— Тогда по самолётам!
Мой истребитель с бортовым номером 88 сгорел в поле. Так что теперь мне предстояло сесть на другой ЛаГГ-3. Придя на стоянку, я не нашёл Акимовича и свой самолёт на этот вылет.
— Николаич! — услышал я голос старшины.
Он стоял у самого края стоянки и махал мне.
— О! Мой самолёт рядом с вашим, — сказал мне Слава, заканчивая поедание овощей.
— Давай ещё раз обговорим порядок работы. Что ты уяснил? — спросил я у Булкина.
— Держусь за вами. Строй не разрываю. На мессеры не бросаюсь, а в основном даю заградительную стрельбу. Вроде всё, — ответил мой ведомый, когда мы подошли к самолётам.
— Разве? А самое главное? — спросил я.
— Эм… выполнять команды.
— Да, именно. Связь у нас не самая лучшая, но механики сделали, что смогли. Немного улучшили её кустарными методами, — ответил я, вспоминая, что Акимович и его коллеги сделали свои «доработки», как и обещали.
В моём вылете на разведку связь с Ведерниковым работала хорошо. Надеюсь и в этот раз связь не подведёт.