И бури как не бывало.
Столб огненного сияния превратился в поток солнечного света, хлынувшего с небес на пик Драконовой горы. Продолжая изумленно глазеть на Ранда, застывшего в этой ослепительной иллюминации, Перрин даже перестал цепляться за камень. Когда он в последний раз видел настоящие лучи солнца? Давно, как давно это было!
Завыли волки. То был триумфальный вой, знаменующий славную победу. Перрин запрокинул голову и завыл вместе с ними, на миг превратившись в Юного Быка. Он чувствовал, как ширится колонна солнечного света, и наконец его омыло этим сиянием, и стужа сменилась приятным теплом, и Перрин едва заметил, как исчез образ Ранда — исчез, но оставил миру солнце.
Вокруг Перрина появились волки. Материализуясь в прыжке, они приземлялись на камни, поскуливали, повизгивали, игриво покусывали друг друга и танцевали в солнечных лучах, взбивая хлопья снега. Среди ликующих волков был Прыгун. Старый волк подскочил до самого неба, воспарил высоко над Перрином и крикнул:
Начинается Последняя охота, Юный Бык! Будем жить. Будем жить!
Перрин взглянул туда, где стоял Ранд. Если бы его забрала тьма…
Но этого не случилось. Перрин широко улыбнулся.
— Да начнется Последняя охота! — возвестил он, и волки дружно взвыли — едва ли не громче бури, совсем недавно бушевавшей на пике Драконовой горы.
В пустоту
Прежде чем проглотить остатки прохладного вина, Мэт посмаковал его сладость. Затем отставил кубок, бросил пять игральных костей. Те, щелкая друг о друга, покатились по деревянному полу трактира.
Воздух казался густым — густым от разговоров, ругательств и запахов дыма, крепких напитков и стейка, приправленного специями так, что за перцем не чувствовался вкус мяса. Наверное, и к лучшему. Даже в Кэймлине мясо портилось самым неожиданным образом.
Мэта окружали трое остро пахнувших парней: от одного разило чесноком, от другого — потом, от третьего — сыромятной кожей. Все следили за его броском. Волосы у них были сальные, руки грязные, но денежки водились вполне приличные. Игра называлась «Плевок Коронко». Ее придумали в Шайнаре.
Правил Мэт не знал.
— Пять единиц, — нерешительно сказал тот, от кого несло чесноком. Его звали Риттл. — Это проигрыш.
— Нет, не проигрыш, — негромко возразил Мэт. Даже не зная правил, он не сомневался, что выиграл. Он это чувствовал. Удача была при нем.
И это хорошо. Сегодня вечером без удачи никак.
— Помнится, дружок, ты говорил, что эта игра тебе неведома. — Тот, от кого разило сыромятной кожей, потянулся к ремню, где висел страшного вида нож. Этот парень отзывался на кличку Шорник. Еще у него был такой щетинистый подбородок, о который можно было точить мечи.