Несколько человек у стойки отреагировали на призыв Мэта косыми взглядами. Один обмер и заморгал. Мэт взял со столика широкополую черную шляпу, подержал ее за тулью и водрузил на голову. Моргун толкнул локтем своего соседа. Потный лысоватый парень, с которым играл Мэт, задумчиво провел пальцами по подбородку, словно пытаясь что-то припомнить.
— Как видишь, все молчат… дружок, — улыбнулся Снелле. — Придется поверить нам на слово. Надо было правила спросить, а потом за кости браться. Ну что, платить-то будешь? Или…
Риттл широко раскрыл глаза, вскочил, схватил приятеля за руку и жарко зашептал ему на ухо. Снелле глянул на медальон с лисьей головой, затем посмотрел Мэту в глаза.
Мэт кивнул.
— Прошу нас простить, — сказал Риттл, попятился и бросился к выходу из трактира. За ним последовали остальные двое. Кости и монеты остались лежать на полу.
Мэт опустился на колени, небрежно сгреб деньги и ссыпал их в кошель. Кости брать не стал: они были налиты свинцом так, чтобы почти всегда выпадали тройки. Мэт понял это, сделав несколько пробных бросков перед первой ставкой.
По общему залу трактира поползли шепотки, словно полчище муравьев, покрывающих свежий труп. Заскрипели отодвигаемые стулья. Беседы сменили темп: кто-то притих, а кто-то заговорил настойчивее прежнего. Мэт встал, собираясь уйти, и люди второпях расступились.
Оставив на краю стойки золотую крону, Мэт коснулся шляпы и кивнул трактирщику по имени Хэтч: тот протирал стакан, а рядом стояла его жена. Красивенькая. Но за стойкой Хэтч держал особую дубинку, чтобы лупцевать тех, кто подолгу глазеет на его супругу. Поэтому заглядываться Мэт не стал. Так, обшарил глазами по-быстрому.
Оставив черный шарф на полу — все равно теперь дырявый, не жалко, — он вышел в ночь, и в тот же миг в черепушке у него перестали греметь игральные кости.
Пора приниматься за дело.
Итак, вот он и на улице. Весь вечер Мэт провел с открытым лицом и был уверен, что его узнали — в основном те, кто тишком выскользнул из трактира, не сказав ни слова. Спускаясь с переднего крыльца, он заметил, что у окон и дверного проема толпится народ.
Ну и взгляды! Не взгляды, а ножи в спину. О Свет, такое чувство, будто он снова болтается в петле. Мэт потрогал отметину на шее. Давненько он не выходил на люди без скрывавшего ее шарфа. Даже рядом с Тайлин он старался прятать этот шрам.
Сегодня вечером, однако, Мэт танцевал с Джаком-из-Теней. Он привязал медальон к ашандарею — закрепив его на плоской стороне мечевидного наконечника и так, чтобы один его край выступал за острие. Драться будет непросто — в большинстве случаев придется лупить врага клинком плашмя, дабы медальон соприкоснулся с плотью твари, — зато достать голама будет полегче, чем если бы пришлось размахивать серебряной лисьей головой, держа ее в руке.