Конец легенды
По ночам Гавин не видел ран Белой Башни.
В темноте не отличить замысловатую красавицу-фреску от стены, выложенной разнородными плитками. По ночам прекраснейшие здания Тар Валона превращались в темные глыбы.
И еще по ночам тьма латала черными бинтами пробоины и шрамы на стенах Белой Башни. Ясное дело, из-за туч здесь стояла такая темнота, что невозможно было сказать, какого она цвета, эта Башня, белого или черного. Да и по ночам это не имело никакого значения.
Гавин прохаживался по территории Белой Башни в штанах из плотной материи и красной куртке с золотым шитьем. Что-то вроде униформы, но не имеющей отношения ни к одному знатному Дому, ни к одной стране. Похоже, в последнее время Гавин действительно был сам по себе. Едва осознавая, что делает, он приблизился к восточному входу в Башню, словно вознамерившись подняться к спальным покоям Эгвейн. Затем Гавин очнулся, решительно выпятил подбородок и свернул в другую сторону.
Ему не мешало бы поспать, но, проведя без малого неделю в карауле у двери в спальню Эгвейн, он, что называется, день с ночью перепутал. Может, стоило остаться в своих апартаментах и отдохнуть, но комнаты в казармах Белой Башни казались ему слишком тесными.
Рядом прошествовали меж пучков травы два бродячих кота. В их глазах отражался свет факела над караулкой. Заметив Гавина, коты прильнули к земле, словно размышляя, не стоит ли на него напасть. Над головой кружила невидимая сова, выдавшая себя, уронив одно-единственное перо. По ночам проще притворяться. Некоторые так и проводят всю жизнь, предпочитая гардины тьмы раскрытым окнам дневного света, поскольку позволяют себе видеть лишь теневую сторону мира.
Стояло лето, но хотя день был жарким, ночь оказалась на удивление холодной. Дунул ветерок, и Гавин задрожал. После гибели той несчастной Белой сестры убийства не повторялись. Когда же злоумышленник нанесет очередной удар? Быть может, в этот самый момент он — или она — пробирается по коридору, выискивая одинокую Айз Седай, как те двое котов высматривают мышей.
Эгвейн запретила Гавину караулить возле спальни, но это не значит, что ему нельзя патрулировать владения Белой Башни. Но толку-то слоняться вокруг нее? Он должен быть внутри. Там у него есть шанс принести хоть какую-то пользу. С этой мыслью Гавин направился к входу, предназначенному для слуг.
Коридор с низким потолком был чист и неплохо освещен, подобно прочим переходам Башни, хотя пол здесь выложили не глазурованной плиткой, а тускло-серым сланцем. В открытой комнате справа переговаривались и смеялись: сменившиеся с постов стражники приятно проводили время с товарищами. Гавин бросил на них беглый взгляд, но застыл на месте, узнав некоторых мужчин: