— Мы выберем десятерых, -сказал староста. — Мужчины от пятнадцати до сорока. Работа тяжелая, но не опасная. Это не армия, там ополчение не собирают. Только рабочие. Завтра утром назову имена.
— Почему не сейчас? -уточнил кто-то.
— Надо еще подумать, кто полезней здесь, а кто может послужить Империи.
Кан стоял ближе к краю толпы. Он был молод, крепок и не обременен семьей. Таких деревни обычно и отправляли первыми, он знал это и не удивился. Но и не волновался, такова была жизнь.
Разгорелись перешептывания, послышались недовольные высказывания. Кто-то ругался, кто-то просто молчал. Женщины ворчали о том, что придётся больше работать без мужей.
Когда собрание закончилось, люди начали расходиться по домам. Староста стоял до последнего, пока не убедился, что все услышали главное. Кан тоже направился домой. День был долгий, впереди ждала обычная вечерняя трапеза и сон. А завтра староста назовёт имена…
Небо постепенно темнело, появлялись первые звёзды. Кан шёл домой медленно, почти не замечая дороги под ногами. Слова старосты не выходили из головы.
Работы на границе… формально «„всего на месяц или два“„. Но все прекрасно знали, что приказы хоу редко совпадают с реальностью. Бывали случаи, когда людей отправляли “„временно“», а возвращались только через год, два, пять, иногда вовсе не возвращались.
Граница была суровой. Сухие северные ветра, холодные ночи, изнуряющая работа, нападения разбойников, северян или шанши.
Кан раньше думал, что его очередь придёт позже. Когда станет старше, когда в деревне появятся другие молодые. Но сейчас молодых-то и было немного: кто-то женился и стал ценным работником на своём поле, кого-то не могли отпустить из-за больных родителей, кто-то уже участвовал в обязательных работах в прошлом году.
Ему пятнадцать — возраст, когда он формально считается взрослым и может быть отправлен куда угодно.
Когда Кан вошёл в хижину, мать уже разливала горячую похлёбку в деревянные миски. Отец сидел у стены, устало массируя колено. У него давно болела нога — старое повреждение от тяжёлой работы на каменоломне, куда его в молодости также отправили «„временно“».
— Ты поздно, -сказала мать, не спрашивая ничего лишнего. — Устал, наверное.
Кан сел на своё место. Он не знал, стоит ли рассказывать про собрание. Но отец сам заговорил:
— Ян-Бо собирал людей. Сегодня я не смог пойти из-за ноги.
Кан кивнул.
— Распоряжение… -начал отец. — Что сказали?
— Хоу велел выделить десяток мужчин, -спокойно ответил Кан. — На строительство дорог и укреплений. Утром назовут, кто пойдёт.
Мать опустила глаза. Отец сел ровнее и тяжело выдохнул.