Вздохнув, встала с пола, куда так премиленько приземлилась, чуть не отбив булки.
— Ну что опять-то? — бубнила я, топая в кабинет, почёсывая отбитую Мадам Сижу и мучаясь
тошнотой. — Ещё и день не начался. А я уже опять по уши в… Дерьмище! Твою мать!
Я стояла на пороге отцовского кабинета и чувствовала, как разгоняется пульс, как я потею и
вот-вот грохнусь в обморок. Да что же я за дура-то?
Я не верила в то, что видели мои глаза, а видели они открытую дверцу сейфа. Сейфа!
Воздух перестал поступать в лёгкие. Он знает. Он знает, что я пыталась туда попасть. Я
влипла по самые помидорки. Какого я его вчера не закрыла? Я уже включала блонди на автомате.
Ага. Щас!
— Закрой дверь, — его голос был хриплым, пропитанным перегаром и яростью.
Я механически выполнила приказ, чувствуя, как дверная ручка становится скользкой от влаги
моих ладоней.
— Ты думаешь, я не знаю, что ты искала вчера? — он не поворачивался, глядя на открытый
сейф. — Ты думаешь, я не чувствую, как ты копаешься в моём прошлом? Что ты искала, дрянь?
— Я… — голос мой сорвался.
— Молчать! — он резко обернулся. Его лицо было искажено гримасой, в которой смешались боль,
ненависть и усталость. — Ты хочешь правды? Хочешь знать, какое чудовище твой отец?
Сердце ёкнуло и замерло.
— Какие ответы ты ищешь?
Он протянул руку и вытащил небольшую тетрадь. Старую, потрёпанную с синей обложкой.
— Это? Это…- хмыкнул он.
Я вообще не понимала, что он держит в руках.
— Конечно. — продолжал он. — Что же ещё? Но вот что я тебе скажу…
Он резко развернулся, оглядывая меня воспалёнными глазами. Мне на секунду стало реально
страшно. До жути. Я его ещё никогда таким не видела. Отец был похож на смертельно раненного
зверя, готового броситься и перегрызть горло своему обидчику. Именно сейчас я с отчётливой
ясностью поняла, что он мог. Мог отдать приказ устранить всю семью Соболева-старшего, не
пощадив никого.
— Папа, — прошептала я, инстинктивно делая шаг назад, упираясь спиной в дверь, закрывая
живот руками, абсолютно неосознанно.
— Я никому его никогда не показывал. Никогда. Даже тогда, когда от этого зависела моя жизнь
и свобода.
Он медленно подошёл к столу и тяжело опустился в кресло, положив на стол тетрадь. Сцепив
руки в замок, он положил на них подбородок и посмотрел на меня.
Он сидел молча, и я чувствовала, что в этой ледяной тишине его взгляд раздавливает меня. Я
задыхалась, меня трясло. Дыхание тяжелыми рваными рывками разрывало грудную клетку.
— Я не знаю…- выдавила я, нарушая эту удушающую неподвижность.